Сладкое искушение

— Можешь повторить?

— Гайя мертва.

— Кассио…

— Кто-то должен все это убрать, пока дети не увидели. Пришли бригаду уборщиков и сообщи Луке, — я повесил трубку."

"Мой взгляд привлек листок бумаги, лежащий на кровати рядом с телом Гайи. Я подкрался к кровати. Смерть не беспокоила меня, особенно когда я так часто был ее предвестником, но каждая клеточка моего существа восставала против того, чтобы приближаться к трупу моей жены. Другая рука, не свисавшая с края кровати, лежала у нее на груди. Кровь из рассеченного запястья пропитала ткань ее свадебного платья. Ее безжизненные карие глаза смотрели в потолок, и даже в смерти они были полны обвинений. Я закрыл ей глаза и дрожащими пальцами взял ее последнее письмо.

Мое дыхание замедлилось, прочитав письмо Гайи ко мне. Я не мог пошевелиться, мог только смотреть вниз на ее последние слова. Я не горевал, потеряв ее. С самого начала у меня ее никогда не было. Она принадлежала Андреа, даже после его смерти. Я чувствовал глубокую печаль по поводу того, что это означало для Даниэле и Симоны, и неистовое безумие по отношению к людям, ответственных за этот беспорядок. К ее родителям, вынудивших ее выйти за меня замуж, хотя и знали правду. Это был инцест. Их любовь была обречена, как и наша, но ее родители позволили мне напороться на открытый нож, не предупредили меня, позволив Андреа проводить каждый день наедине с моей женой.

Раздался стук в дверь, но я никак не отреагировал. И тут дверь открылась. Фаро проскользнул внутрь и оказался рядом со мной. Он что-то сказал, но его слова звучали приглушенно. Он взял у меня письмо. Я ему позволил. И не важно, что он его читал.

— Кассио! — он сильно встряхнул меня, и наконец, мое внимание переключилось на него. Позади него мой отец тяжело опирался на трость и с разъяренным видом просматривал письмо.

— Не смей чувствовать себя виноватым, Кассио, — пробормотал он. — Именно этого она и хотела. Она изменяла тебе, возможно, помогала своему брату сливать информацию байкерам, пыталась убить твоих детей. Она не стоит и тени твоей вины.

Фаро встретился со мной взглядом.

— Ты ведь тоже не собирался на ней жениться. Вы оба были брошены в этот брак из тактических соображений. Ты ничуть не виноват в этом больше, чем она.

И все же я это чувствовал.

— Я не знаю, сколько из этого увидел Даниэле.

Отец поморщился.

— Он все равно ничего не поймет.

— Я запер эту чертову собаку в кладовке. Она была вся в крови, — сказал Фаро.

Я рассеянно кивнул, но мой взгляд вернулся к Гайе. Моя жена покончила с собой из-за меня. Я был последним гвоздем в ее гроб, но ее родители сколотили эту чертову штуку.

— Позаботься обо всем, — сказал я. — Мне нужно кое с чем разобраться.

Отец схватил меня за руку.