Мое искушение

Меняя позы и углы, выбираю то, что нравится ей больше всего. Громкие стоны служат самым лучшим сигналом, показывая, что я на правильном пути. А дрожь ее освобождения мгновенно утягивает за собой в наш общий рай.

Сжимаю Яну в объятиях, распластывая по себе кожа к коже. Вжимаюсь влажным лбом в ее и пытаюсь усмирить дыхание. Она тоже дышит тяжело прямо мне в губы.  Зарываюсь пальцами в копну спутанных волос, обхватываю ее голову. Целую совершенное лицо, прикрытые глаза, припухшие губы. Все, до чего могу дотянуться. Медленно, влажно, сладко. Ладони спускаются вниз. Не в состоянии остановиться и перестать оглаживать сводящие с ума изгибы любимого тела. Никак не могу поверить, что Яна моя. Мне кажется, что все нереально. Что я тону в одном из своих жарких снов, что мучают меня каждую ночь.

Яна слабо шевелится подо мной. В мозгах немного проясняется, и я понимаю, что мы еще в бане, на не очень удобном диване. Заворачиваю девушку в простыню, поднимаю на руки и несу в дом. Она даже глаз не открывает. Ее голова лежит на моем плече. Теплое дыхание щекочет шею, вновь посылая импульсы жаркой похоти по всему телу. Заношу Яну в комнату и осторожно опускаю на кровать. И не могу убрать от нее руки. Устраиваюсь рядом, крепко прижимая к себе, так, чтобы совпасть с ней полностью. Накрываю нас обоих одеялом. Нужно убраться в бане. Но это все потом. Когда смогу заставить себя ее отпустить хотя бы на несколько минут. А пока я лишь немного притупил первый голод.

Даю моей девочке выспаться, но сам не смыкаю глаз. Мне нужно смотреть на нее, убеждаться, что все происходит в реальности. Я давно готов к следующему раунду. Каменная плоть трется о женское бедро при любом движении наших тел, высекая из меня искры. Заставляя сдерживать стоны. Горячая женская ладонь касается моей груди и ведет вниз, оглаживая напряженные мышцы. Нерешительно застывает и наконец обхватывает то, что давно жаждет продолжения и ее ласк. И меня опять срывает. Тело сотрясает крупная дрожь. Снова распластываю Яну под собой. Накрываю ее собой и схожу с ума от остроты и правильности происходящего. Все самобичевание потом. Сейчас только она. И я для нее. Для ее удовольствия.

Наш второй раз начинается медленно, жарко, неторопливо. Плавные движения, глубокие, влажные поцелуи. Виртуозный танец языка на ее пахнущей нашей общей страстью коже. Яна еще в полусне, но ее ответные стоны и ласки снова утаскивают меня в омут. Туда, где перестают действовать все запреты. Где есть только один ориентир — ее хриплый сорванный голос и честные реакции обожаемого тела. Оно — мой храм. Своими жадными руками и губами я молюсь на него. До тех пор, пока мы оба не вырубаемся от сладкого изнеможения и усталости.

Просыпаюсь утром раньше Яны.