Искупление варвара

Чейл тут же подбегает ко мне и хлопает по руке.

— Что за хрень? Я же говорила тебе, что она не любит, когда к ней прикасаются, а ты с ней грубо обращаешься! Неужели так со всеми нами будут обращаться?

Я обнажаю перед ней свои клыки.

— Если ты попытаешься убежать, то да.

Ваза встает перед Чейл.

— Бек, будь благоразумен…

Я рычу на него. Он принимает сторону женщины, потому что хочет, чтобы она была в его мехах. Он очевиден.

— Я делаю то, что лучше для женщины, Ваза, и ты это знаешь. Если она сбежит, мы рискуем потерять кхаи, и тогда нам придется выслеживать другого са-кохчка.

— Тогда, по крайней мере, опусти ее, чтобы другие люди не были так напуганы.

Напуганы? Потому что я держу в руках маленькую, грязную? Я смотрю вниз на женщину и понимаю, что прижимаю ее к своей груди. Ее грязные волосы задевают мое лицо, и от ее вони слезятся глаза. Но… желание защитить ее почти непреодолимо. Она так напугана, что не следит за собой, поэтому я должен присматривать за ней. Конечно, они это видят.

Но Лиз смотрит на свою пару, а затем указывает на меня. Рáхош выходит вперед и протягивает руки.

— Я отнесу ее подальше, и Лиз присмотрит за ней. Ты пугаешь остальных.

То, что он говорит, имеет смысл. Это не должно иметь значения, буду ли я держать ее в руках или стоять на страже. Однако мысль о том, чтобы отдать ее ему, ощущается как удар под дых. Я не знаю, почему я чувствую такую привязанность. В моей груди тихо. Это не резонанс. Тогда в чем же дело?

Неохотно я передаю ее ему, ненавидя то, как склоняется ее голова, когда он несет ее к Лиз. Он должен был поддерживать ее за шею. Он должен укутать ее ноги теплым мехом, чтобы она не замерзла. Он должен…

— Ты собираешься стоять там весь день, как каменный, или мы можем отдать другим людям их кхаи? — спрашивает Харрек сухим от веселья голосом. — Я могу попытаться обойти тебя, но ты намного крупнее их.

Я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него, а затем удаляюсь.

Один за другим люди получают свои кхаи. Они немедленно теряют сознание, соскальзывая на снег в глубоком сне, который необходим их телам, чтобы приспособиться к переменам. Однако они оказались храбрее, чем я ожидал. Даже розовогривая не заплакала, когда нож был поднесен к ее горлу и сделан небольшой надрез.

Мы накрываем их одеялами, устраиваем поудобнее под деревьями и ждем. Рáхош разводит костер для своей пары, а мы охраняем большую тушу от хищников, которые могут забрести в этот район. Са-кoхчк не очень вкусен в еде, но такое количество мяса и меха пригодиться, и мы должны быть готовы.

Я обнаруживаю, что стою рядом с Таушеном, осматривая долину в поисках крадущихся снежных котов или крыльев разведчика-косоклюва. Он встает рядом со мной с копьем в руке, а затем оглядывается.

— Ты… чувствуешь какую-нибудь разницу?

— А? — Я смотрю на него.