Шерловая искра

Падаю на колени — так легче, к тому же слой над самой землёй не такой густой. Вон он! Ронан лежит, раскинув руки в покрытой пепельным инеем траве, и я прямо на карачках, чтобы не потерять из виду, ползу к нему. А морозные колючки всё острее, всё глубже впиваются в кожу, заставляя морщиться, отирать лоб, щёки, слезящиеся глаза рукавом. Одна мысль — только бы живой.

Стон. Значит есть надежда. Ладоней и колен почти не чувствую — онемели.

— Рон! Я здесь! Я с тобой… сейчас… Сейчас… Давай, поднимайся. Шевелись… Шевелись! Я знаю, родной, больно, страшно… Не смей умирать!

Муж открывает глаза, в которых жизни — на один вдох… Как так?! Камень. Он на нём, он должен помочь! Рву горловину рубахи — шерл на месте, но… Матовый, как будто обескровленный. Искры нет!

Приподнимаю мужа и взваливаю себе на спину…

— Почему такой лёгкий? Думала даже от земли оторвать не смогу. — путаясь в мыслях, волоку его на себе.

Сколько времени прошло? Кажется, этот туман не имеет пределов. А он всё злее и яростнее цепляется за одежду, волосы. Смех переходит в вой, воздуха не хватает… Снова падаю.

Не могу. Не могу пошевелить даже мизинцем. Слёзы бессилия заливают лицо…

И вдруг где-то… не знаю где, звук воды. Мираж? Галлюцинация умирающего в пустыне путника? Всё внимание, все силы разума сосредоточились на далёком прерывистом журчании родника.

— Разве родники журчат? — мелькнул совершенно несвоевременный вопрос.

— Не знаю, реален он, или нет, но нам точно туда. Продолжая сидеть здесь, мы с Роном точно сдохнем в самое ближайшее время. — Чувствуя, как осипло дыхание, склеился жаждой рот, собираю последние крошки воли и тащу мужа на звук — волоком, с хрустом ломая хрупкую мёртвую траву.

И в сознание, неожиданно, начинают пробиваться голоса — один, второй, третий:

— Иди, Искра…

— Мы рядом…

— Ты справишься…

— Сила победить — в тебе, ищи…

— А-а-хах! — заставляя вжать голову в плечи, прямо надо мной выныривает рожа совершенно дикого демона. Разверзнутая клыкастая пасть, пульсирующие огненной, какой-то первородной ненавистью зрачки — его можно было бы принять за зверя, если бы не явно угадывающиеся человеческие черты.

— Ищи!..

— Да что искать-то?! — обращаясь внутрь себя, пытаюсь найти хоть что-то, ну хоть что-нибудь, способное одолеть глумливое чудовище, которое медленно, как будто смакуя мой ужас и беспомощность, надвигается на нас.

— Нет во мне ничего! — вопит сознание, — Ни капли магии, ни какого-то другого дара! Нет их в вашем мире! И во мне нет!

Злость, ярость от ощущения обмана и холода подступающей всепоглощающей прожорливой бездны проснувшимся вулканом закипают внутри, поднимают на ноги.