Исключительно твой

Нужно было привлекать инвесторов, так как сами мы не справлялись… — пускаюсь я в пространственные объяснения.

— Короче, это означает, что выбора нет?

— Ну, я еще могу пустить все по пизде, — топлю горькую улыбку в стакане.

— Не-а, — закатывает глаза Тоха.

— Что?

— Ты, — Брага выделяет интонацией первое это самое «ты», — не можешь.

— Почему это? — шепчу я, устало откидываясь головой на спинку дивана.

— Потому что ты не такой.

— А лучше бы был таким.

— Себя ты уже не переделаешь, Марат. Не стоит и пытаться.

— Еще один! — вскидываюсь. — Я вас на помощь позвал, а вы! — рублю рукой.

— Нам надо было соврать?

— Нет, — сдуваюсь.

— Ситуация у тебя сложная. Против отца ты не сможешь, да и не захочешь пойти.

— Откуда такая уверенность? Ты хоть когда-нибудь любил? — вскакиваю.

— Ладно-ладно. Выдыхай. Допустим, не любил. Но давай мыслить здраво.

— Давай. — Вновь возвращаюсь в кресло. Меня бросает из крайности в крайность, как на волнах. От «да пошли вы все, я буду жить так, как считаю нужным» до «а может, предложенный отцом вариант — лучший из всех возможных»? Ну ведь и правда у Афины уже был подобный опыт… И тут же захлебываюсь от этой мысли ненавистью к себе и стыдом.

— Вот откажешься ты от этой свадьбы с Фаридой. И даже представишь Афину родителям, как свою женщину. Они примут ее?

Отрицательно веду головой.

— Вряд ли.

— И? Ну, вот что ты дальше будешь делать? Бизнес под угрозой, в семье, где царили тишь да благодать — контры. Ты так сможешь? Вот только честно.

— Именно так бы и было правильно, — отвожу глаза.

— Для меня. Для Браги… — Антон кивает на сидящего рядом Арса. — Потому что для нас обоих семья никогда не имела такого значения. Но не для тебя, Марат. Говорю, как есть. Не подумай, что мне в кайф тебя отговаривать. Более того. Мне, в силу совершенно другого воспитания, твоя ситуация видится фантасмагорической. Так и хочется сказать — шли всех лесом и делай то, что сердце велит.

— Так почему же ты так не говоришь?

— Потому что, хорошо тебя зная, боюсь сослужить тебе нехорошую службу. — Антон бьет приунывшего Брагу в бок.

— Мы не советуем тебе что-то конкретное. Правда. Просто подсвечиваем те моменты, на которые ты в любовном угаре можешь не обратить внимания. Решать все равно тебе.

ГЛАВА 18

Афина

Сощуриваюсь. В ушах долбит:

— К свадьбе Марата Маратовича, конечно. Вы не знали, что он помолвлен?

И тут бы сказать себе — нет-нет, это наверняка какая-то ошибка. Так проще. Так надо, чтобы не упасть тут же замертво. Но гаденькая улыбочка помощницы как ничто другое доказывает правдивость сказанного. Женщины очень жестоки. Особенно к тем, кто, как им кажется, имеют больше, чем заслуживают. Чистая бабья зависть. Ядовитая. Желчная… Зависть к чужому успеху.