Исключительно твой

Я так увяз в происходящем, так во всем этом замарался, что кажется, и ее испачкаю, если не отойду.

— Можешь поощрить меня выходом в ресторан. Я ужасно проголодалась.

— Сейчас?

— Рабочий день давно закончен, — пожимает плечами Афина. И то ли кажется мне, то ли в самом деле, в ее взгляде мелькает некоторая настороженность.

— Извини. Сегодня никак. Я обещал… — запинаюсь, потому как отмазку приходится придумывать на лету, — друзьям посидеть с ними. Мы сто лет не виделись. Антон редкий гость в наших краях.

Афина отводит взгляд и на полшага отступает. Я, не понимая ее реакции, машинально шагаю за ней, хотя буквально пару минут назад сам искал повод установить между нами какое-то расстояние.

— То есть мне тебя ждать пьяным и поздно? — улыбается. Улыбается, черт его дери! А я невесть что подумал…

— Да нет. Мы обычно культурно сидим, — скалю зубы в ответ. И вот вроде бы все между нами по-прежнему, я еще не успел увязнуть во лжи… Хотя бы потому, что еще ничего толком не решено! А улыбаюсь все равно через силу, будто боюсь, что нацепленная мною маска не слишком качественна, и пойдет трещинами, рассыплется, открывая что-то грязное и неправильное."

"— Тогда я домой? — спрашивает, вглядываясь мне в глаза. А у меня внутри все как в гребаном блендере взбалтывается. Хочется заорать. Хочется послать всех… даже отца, к такой-то матери, сгрести Афину в объятья и так остаться. В моменте, где все, что тонко, пока, безусловно, прочно. Но я не могу. Я раб своего воспитания и традиций. Поэтому я лишь касаюсь ее щеки и, чувствуя себя самым большим подлецом на планете, брызжу щедростью:

— Зачем домой? Поезжай куда-нибудь с подружками. Развейся.

— Ну не знаю. Я зверски устала.

Я тоже! Но я сейчас не могу вернуться к ней. В ее дом, оскверняя. Мне надо подумать. Надо что-то решить. Может, мужики, если мне удастся хоть кого-то из них выцепить, помогут со всем разобраться. Подкинут дельный совет.

— Окей. Тогда я на связи, да?

— Угу. Хорошо тебе погулять, красавчик. — Афина подмигивает мне и разворачивается, чтобы уйти. А я зачем-то опять ее задерживаю. Переплетаю пальцы. Несильно дергаю на себя. И задевая губами нежное ушко, шепчу: — Я люблю тебя. Очень. Скажи мне, что это знаешь…

Афина ежится, идет мурашками.

— Знаю. И тоже тебя люблю.

Ее «люблю» еще долго звучит у меня в ушах. Глушит все. Шум трафика. Гомон ресторана, в который мне не иначе как чудом получилось завлечь Антоху и Брагу — сразу двух из трех моих лучших друзей. Учитывая, что все они серьезные и занятые люди — собраться даже таким неполным составом для нас — большая удача.

— И что? Правда, никаких вариантов? — переглядывается Арс с Тохой.

— В то время жахнул кризис.