Исключительно твой

Таких мужиков надо тепленькими брать.

М-да. Такая вот примитивная логика. Сергеевна — хорошая, славная женщина, но представления о жизни у нее еще те… Замшелые и довольно дремучие. Если не сказать жалкие.

Возвращаюсь в домик. Забираюсь под бок к Марату. Он бормочет что-то во сне. Машинально прижимает к себе покрепче, и все мои страхи растворяются в летней сонной дремоте и еще несколько дней потом, после нашего возвращения в город, смиренно, ничем о себе не напоминая, затаиваются в ожидании повода, чтобы выползти на свет божий.

А ведь на первый взгляд хорошо. Работа движется. Марат убеждает меня, что все в порядке. Что они с отцом нашли способ, как замять историю с Коваленко. И у меня нет ни одной причины ему не верить… О том, какую цену нам придется за это все заплатить, я узнаю не сразу. Смешно сказать, от собственной же помощницы.

— Нам нужен шикарный свадебный салон! — я вскакиваю из-за стола, страшно возбужденная пришедшей мне в голову мыслью.

— Свадебный салон?

— Вот именно! Раз по плану здесь будет роскошный дворец бракосочетаний, что мешает здесь же организовать свадебный магазин? Где и жених себе сможет подобрать наряд, и невеста, и их подружки-друзья-родители! Навезу всяких Vera Wang и Oscar de la Renta, сделаем хороший размерный ряд. Ювелирный опять же! — щелкаю пальцами. — Ну? Как тебе идея?

— Думаю, шефу понравится. Жаль к его свадьбе не успеем открыть.

— К чьей свадьбе? — туплю.

— К свадьбе Марата Маратовича, конечно. Вы не знали, что он помолвлен?

ГЛАВА 17

Марат

— Это абсолютно… Совершенно невозможно. — Растерянно провожу рукой по затекшей шее.

— Почему? — ровно интересуется отец. Мы как будто с ним кружим в танце. В словесном танце, половину движений которого я не знаю.

— Потому что я люблю другую женщину, — говорю как есть, глядя отцу в глаза. Скрывать очевидное уже нет никакого смысла. Пусть даже страх его разочаровать во мне, кажется, неубиваем.

— Не понимаю, как одно может помешать другому, — говорит он, нахмурившись.

— А можно прямо, без намеков? Я что-то перестал улавливать их смысл.

— Твоя несдержанность, сын, поставила нашу семью в очень сложное положение. Я столько лет строил бизнес не для того, чтобы ты пустил нас по миру. Какими бы ни были твои мотивы.

— Я понимаю, отец. Но и вы поймите. Выход Коваленко из наших проектов — не конец света. Я как раз ищу другие варианты.

— И как? Находишь?

Нет. И отцу прекрасно это известно.

— У меня есть кое-какие соображения, — упрямо стою на своем.

— Да. Ты их уже озвучил. А теперь все-таки, пожалуйста, послушай мои.

Отрывисто киваю. Вдавливаю пальцы в полированную крышку стола. Ощущение того, что я пассажир съехавшего под откос поезда, все усиливается. В ушах гремит, перед глазами мельтешат круги — огни уносящихся вдаль семафоров.