Исключительно твой

Меня даже беспокоит то, что Афина торчит в офисе наравне со мной. Хотя это и ужасно приятно: иметь с ней общее дело, делить радости и тревоги, знать, что меня есть кому подстраховать при случае. И что это не кто-то там, а моя женщина. За две недели, что мы работаем вместе, Афина успела очаровать всех наших сотрудников и завоевать среди них безусловный авторитет. Ни одно наше совещание теперь, даже самое безобидное, не обходится без упоминания ее имени. Каждый день приносит какие-то радостные новости. Конечно, я и раньше понимал, что в некоторых вопросах мы топчемся на одном месте, но как много мы тратим на это сил, до конца осознал, лишь когда Афина буквально за несколько дней сдвинула нас с мертвой точки. И так легко у нее дело спорится… Просто в руках горит. Даже жаль, что я не могу гореть вместе с ней. У меня кроме этого столько проектов, что нужно держать себя в черном теле. Я только каким-то чудом умудряюсь втиснуть в свой график командировку в Париж. Всего три дня, которые до того заполнены встречами и суетой, что нам приходилось жертвовать сном, чтобы побыть вдвоем. Пройтись по ночным улочкам в обнимку, или заняться любовью в чудном номере с ванной, установленной у окна, из которого открывался шикарный вид на Эйфелеву башню.

И ведь был… был результат! И у переговоров: мы заключили один важный контракт, и почти добили еще три соразмерной значимости. И у наших отношений: никогда еще мы не проводили столько времени вместе. За обеденным столом, и столом переговоров, всклоченные в какой-то маленькой булочной, куда мы выскочили за свежими круассанами на завтрак, и в до мелочей продуманных нарядах, выбранных Афиной для встречи.

— Ты с ума сошел?! Надевать Kiton на встречу с финансовым директором Brioni?!

— Я уже запутался. Разве нам назначено?

— Нет! Но Антонелла будет сегодня ужинать в том же ресторане, что и мы. Господи, да убери ты этот костюм! Не понимаю, как ты вообще без меня жил?!

Конечно, я понимаю, что это вполне риторический вопрос. Но зачем-то на него отвечаю:

— Не знаю. И даже, если честно, не помню.

— Чего? — Афина, что на автомате перебирала развешанные гувернанткой вещи, оборачивается. Взгляд растерян, будто она уже и не помнит, о чем спросила.

— Как жил без тебя. Пытаюсь вспомнить, и не могу.

Афина закусывает губу, чтобы та дрожью не выдавала обуревающих ее чувств.

— Марат…

— Иди ко мне. К черту этот костюм. К черту Антонеллу.

— Но пока она в Париже…

— К черту Париж. Надо будет — слетаем к ней специально в Италию.

И Афина послушно отступает от шкафа. Подходит ко мне.

— Если справишься за пятнадцать минут, мы успеем и в ресторан, и…

— Ты много болтаешь, учитывая, как немного времени у нас есть. — Это я уже говорю, целуя ее… губы, нос, щеки, все без разбору.

— М-м-м.