Исключительно твой

И ведь с ней сейчас не поспоришь. Чтобы мои слова прозвучали приемлемо, нужно еще исхитриться. А я не очень-то в этом силен. Выигрывая время, притягиваю Афину к себе и зарываюсь носом в изумительные светлые волосы, сладко пахнущие ей самой, а еще летом и солнцем.

— Думаешь, сейчас было подходящее время это с ним обсуждать?

Нет, конечно. И если уж говорить начистоту, такого случая никогда не представится. Расскажи я о наших отношениях с Афиной сегодня, или завтра, или через неделю, теплее ее не примут. Так что вроде бы и нет никаких причин держать происходящее между нами в тайне. Кроме одной. Наше счастье еще слишком хрупко. Я банально не хочу подвергать его испытаниям. Другое дело, когда наши чувства окрепнут. Как костью давлюсь невыговоренным. А она не наседает, хотя имеет полное право. Вздыхает только:

— Ты, наверное, прав.

— Я точно прав, — перевожу дух. — Так что там с Ralph Lauren?

— Мы получили предварительное согласие.

— Так просто?"

"— Почему просто? Ты вел с ними переговоры последние полтора года. Я только немного ускорила процесс, шепнув за тебя кое-кому пару слов.

— Моя ж ты умничка, — подхватываю Афину на руки и начинаю кружить. Она заливисто хохочет, машинально выпуская коготки для лучшего сцепления с реальностью. Пофиг. Я даже эти метки хочу.

— Как мы отметим победу?

— Никак! — смеется опять. — У нас завтра ответственная командировка, забыл?!

— Такое забудешь! Эх…

— Что?

— Я скучаю по времени, которое мы провели в лагере.

— Мне тоже там было очень хорошо. Я понимаю, о чем ты.

Касаюсь лба Афины своим. Да… Она понимает меня. Может быть, лучше других. Несмотря на разницу в менталитете и нашем жизненном опыте.

— Я сегодня заеду домой. Надо хоть вещи собрать в дорогу.

— Неужели еще не все твое барахло перекочевало ко мне? — Афина проказливо морщит нос. — Порой мне кажется, что твои пиджаки заполонили всю мою гардеробную.

— Жалуешься?

— Нет, — закусывает губу. — Мне ужасно нравится твой стиль.

— И ты бы ничего в нем не стала менять? Что смотришь? Мне интересно мнение профессионала.

— Нет. Я ничего, вот вообще ничего не хочу в тебе переделывать. Ты совершенно обалденный именно такой, каков есть. Правда, в шортах и кепке ты мне тоже очень нравился. И в них, кстати, ты казался моложе.

— На молоденьких потянуло, да? — смеюсь. Никогда столько, сколько с ней, не смеялся. В ответ Афина показывает мне язык. — Осторожнее. Не то я покажу, на что он годится.

В ее безмятежно голубых глазах поднимается шторм, и они безнадежно темнеют. Я прямо вижу, как она взвешивает за и против того, чтобы соблазнить меня прямо здесь. Но благоразумие все же берет свое. А потом нас снова закручивают дела. Работы у нас столько, что никогда, кажется, не переделать.