Исключительно твой

— Зачем тогда твой хваленый фешн-директор?

Зажимаю пальцами переносицу. Я тоже надеюсь на то, что козырь в виде связей Афины сработает. Но в этом мире все так устроено, что ничего нельзя гарантировать наверняка. Сам я бьюсь над этим вопросом не один год. Но большие компании смотрят на наш рынок с изрядной долей скепсиса. Убедить их — дело сложное даже для профессионала вроде Афины.

— Затем, что она как никто разбирается в этом бизнесе.

— Парижские переговоры это подтвердят. Или опровергнут, не так ли? Зарплату барышня запросила о-го-го. Пусть отрабатывает.

— Зарплата у нее соразмерна зарплате любого нашего топ-менеджера.

Схлестываемся с отцом взглядами над разделяющим нас столом. Я не привык оспаривать его главенствующую роль, не берусь и тут. А почему не отвожу глаз, и сам не знаю. Вероятно, так я защищаю честь своей женщины.

— Ты так отчаянно покровительствуешь этой даме… — усмехается отец. — В этом есть какой-то личный интерес, м-м-м? Уж не из-за нее ли наши планы с Фаризом расстроились?

Я силюсь что-то ответить, но тут дверь широко распахивается, и в нее влетает Афина.

— Получилось! Ralph Lauren наш! Только представь… Я позвонила Серафиме, а она была с Марком… Ой. Извините. Я помешала.

— Да уж. Входя кабинет начальника, не мешало бы постучать.

Афина осекается. Мне почти больно наблюдать за тем, как стыд окрашивает ее щеки алым, кажется, я сам чувствую, как они горят. Как ее голова опускается вниз, тухнет взгляд. И в то же время гордо. Потому что длится это от силы пару секунд. А потом Афина берет себя в руки, распрямляет плечи, демонстрируя безупречную осанку, приподнимает подбородок и наклеивает на губы улыбку. Вполне теплую, хоть отец такой и не заслуживает.

— Вы правы. Меня чересчур захватили эмоции. Я зайду попозже. Еще раз извините.

— Постойте, Афина. — Встаю. — Мы с отцом как раз обсуждали ваши идеи. Думаю, будет лучше, если вы сами о них расскажете.

— Нет-нет, я уже и так узнал о моде больше, чем когда-либо, — протестует отец. — С меня достаточно. Давайте лучше доложите о результатах.

— А что, контракт с Ralph Lauren результатом не считается? — интересуюсь я. И это, конечно, опять чертов вызов. Не свойственный мне совершенно. Стыдный. Может быть поэтому, не удостоив меня ответом, отец встает. Проходит мимо Афины. Окидывает ее быстрым взглядом (наряд у нее, как и всегда — не придраться), кивает и выходит за дверь.

— Я ему не понравилась, — со вздохом констатирует она, глядя на дверь, что захлопнулась за отцом почти бесшумно.

— Дело не в тебе. Он всегда настороженно относится к новым сотрудникам. Особенно если те привносят столько идей, ломающих изначальный план, — отбрехиваюсь полуправдой.

— Да. Понимаю… Но я же не только сотрудник, — замечает Афина с щемящей, нескрываемой совершенно тоской.