Ищущий Битву

– Ладно, где письмо?

Незнакомец протянул руку, ожидая подачки.

– На, держи. – Я кинул ему динарий.

– Премного благодарен вашей милости. Вы щедры, как и подобает настоящему рыцарю.

– Ладно, оставь благодарность на другой раз. Где твое письмо?

– Вот, ваша милость. – Он огляделся и сунул мне в ладонь свернутый кусочек пергамента. Сделав это, старичок моментально растворился во мраке.

Несмотря на поздний час, несколько слуг и оруженосцев сидели внизу, ожидая своих хозяев и коротая вечер за разговорами и карточной игрой.

Поднявшись к себе, я заказал флягу гасконского и, запалив масляный светильник, сел к столу. Записка, полученная мной, гласила: «Жду вас вечером в доме Трех Подков по улице Святого Юстиниана. Не сомневаюсь, что вас обрадует то, что я вам скажу».

– Час от часу не легче, – пробормотал я, принимая от гостиничного слуги объемистую флягу и повнимательнее рассматривая свиток. Единственное, что можно было сказать с уверенностью: рука, водившая пером, никак не была рукой писца. Начертание букв говорило о том, что человек, их писавший, не привык к частому письму. Было ли это запиской леди Джейн или же какая-то романтическая дама таким способом добивалась начала любовной интриги? А может быть, это было засадой? Тогда чьей? Лейтонбурга? Или кто-то из друзей Брайбернау решил отомстить за жестокую обиду?

Ответа не было. Ну что ж, посмотрим, что бы это значило.

– Эд, будь готов, к полуночи нам предстоит еще один визит.

– Как прикажете, ваша милость. Велите приготовить кольчугу? – пробасил Меркадье.

– Да, и возьми с собой на всякий случай секиру. Ночь может стать небезопасной.

– Тем лучше, ваша милость, – произнес мой оруженосец и, легко подхватив секиру, направился в залу точить ее.

Я уселся поудобнее и налил полный кубок вина. Что-то несомненно важное ускользало от моего внимания, и – что хуже всего – я никак не мог понять: что?

– Будь осторожен, – услышал я голос за спиной. Даже если бы у меня был десяток голов, как у какого-нибудь дракона, я все их готов был заложить за то, что он мог принадлежать только одному человеку во всех известных мне мирах.

Я резко вскочил, роняя стул.

Она стояла у окна и смотрела на меня своими огромными, бездонными, как омуты, зелеными глазами. Прекрасные каштановые волосы ее неудержимым водопадом спада ли ей на плечи. И это лицо! Этот безукоризненно прекрасный лик. Лик Мадонны. Другого такого не было и быть не могло.

– Ты-ы!! – Голос мой хрипел и срывался от возбуждения. Сомнения быть не могло! Это была она. И сколько бы ни было других, она была единственной. Анабель Соваре, графиня де Монтакур. Я видел ее. Я знал, что никакими путями она не могла появиться в этом мире, но имело ли это какое-то значение? Я видел ее.

Она сделала останавливающий жест рукой.