Ищущий Битву

Герцог нехотя перекрестился, словно отгоняя назойливую муху.

– Вы принадлежите к какому-то ордену? – удивленно спросил он.

– Нет, я в одиночестве несу свой крест, – возразил я.

– Тогда, быть может, вы согласитесь немного послужить мне? – Он вновь повернулся ко мне лицом и стоял теперь, вперив в меня свой немигающий взгляд.

– Ваше высочество, надеюсь, простит меня, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите? – Это было чистой правдой, и голос мой звучал вполне искренне. – Вы предлагаете мне поступить на службу под ваши знамена?

– Для меня, конечно, была бы большая честь, если бы отпрыск благородного рода Лоннеров вступил в ряды моей гвардии, но я говорю о другом, – возразил Оттон. – Мне от вас нужна иная служба. Мне нужен подвиг, который был по силам только графу фон Брайбернау, а теперь лишь такому доблестному рыцарю, как вы.

– Но, ваше высочество…

Он жестом остановил меня.

– Подвиг, совершив который, вы навсегда загладите свой злосчастный удар, сразивший моего брата. Подвиг, который заставит менестрелей Европы воспевать ваше имя наряду с именами Ланселота и Роланда. Более того, совершив его, вы сможете просить у меня любую награду. Не правда ли, – произнес Лейтонбург, четко выделяя каждое слово, – не правда ли, у вас есть о чем меня просить?

«Так, так, так. Похоже, не одни мы тут играем втемную. Но это уже, кажется, не наша игра. Впрочем, ничто не мешало бы нам сыграть в нее, если бы итогом было освобождение короля Ричарда. И все же…» Верный правилу никогда не соглашаться на первое предложение, я лишь пожал плечами, отвечая:

– Я не люблю просить, ваше высочество, это противно моему званию и чести. А кроме того, да простит меня любезный хозяин, но я не собирался задерживаться в вашем прекрасном городе. Меня уже наверняка заждались в Камвароне. Как только заживет рана, полученная на турнире, я продолжу свой путь к родным местам.

– Рана? – Принц насупился и обморозил меня своим взглядом. – Да, конечно. И все же я надеюсь, что мы еще вернемся к этому разговору до вашего отъезда.

Он подошел к столу и вновь зазвонил в колокольчик. Слуга, казалось, только того и ждавший, появился, как черт из табакерки.

– Проводите господина рыцаря, он уходит. – Принц Оттон вновь взялся за свиток, давая тем самым понять, что аудиенция окончена. Проходя через зал, я увидел Лиса, поющего явно на бис:

«Шакалам» и «пожарам» рифмовалось слабо, но перифраз явно пользовался успехом и грозил стать шлягером сезона. Рыцари и бароны обильно пускали скупую мужскую слезу, сокрушаясь над злосчастной судьбой герцога Ожье. Многие, запомнив пару-тройку слов из каждой строфы, пытались подпевать гайренскому менестрелю, и весь этот нестройный, но могучий хор, безнадежно фальшивя, рокотал под сводами ратуши.