Инженер Петра Великого – 7

Лекари с окровавленными по локоть руками метались между стонущими ранеными, их крики смешивались с треском догорающих шатров, ржанием обезумевших коней и гортанными командами офицеров, тщетно пытавшихся восстановить порядок.

Мое появление вносило в этот хаос странную, жуткую паузу. Завидев меня, солдаты расступались, обрывая разговоры на полуслове. В их взглядах дикая, первобытная ненависть боролась с суеверным ужасом. Для них я был наверное чем-то вроде Азраила, ангелом смерти, что спустился с небес обрушить огненную кару. Кто-то отворачивался, бормоча молитвы, кто-то плевал вслед, а иные просто застывали с открытыми ртами, как перед ожившим чудовищем из страшных сказок.

Ага упивался этим зрелищем. Вместо того чтобы вести меня кратчайшим путем, он устроил целое представление, триумфальное шествие со своим главным трофеем. Он был хозяином положения, и каждый испуганный взгляд, брошенный на меня его солдатами укреплял его в собственном величии.

— Смотри, шайтан, — прорычал он, кивнув в сторону дымящихся руин, где раньше стоял роскошный шатер Великого Визиря. — Это дело твоих рук. Ты убил великого воина. Думаешь, тебе это простят?"

"Я не отвечал. Привыкший к анализу, мозг инженера работал на пределе: отсекая боль и эмоции, он фиксировал факты. Вывод первый: удар по ставке был точен. Мимо пронесли офицера с оторванной рукой; его крики тонули в общем шуме. Вывод второй: централизованное управление армией обезглавлено. Бестолковая суета и противоречивые команды подтверждали — единой воли у них больше нет. Вот два офицера, размахивая руками, орут друг на друга, отдавая явно взаимоисключающие приказы солдатам, а те в растерянности смотрят то на одного, то на другого. Мозг армии был уничтожен.

— А вот здесь, — ага с издевательской усмешкой ткнул пальцем в сторону темного, нетронутого прямоугольника порохового склада, — твой небесный огонь промахнулся. Видать, ифриты твои ослепли от страха перед доблестью наших воинов.

Он ждал моей реакции, а я лишь мельком взглянул на склад и снова устремил взгляд вперед. Промах был обидным, зато дал бесценную информацию. Тело армии, ее мускулы — пехота и артиллерия — остались почти невредимы. На флангах, у орудий, застыли расчеты. Пушки целы, стволы смотрят в сторону русского лагеря. Мой фейерверк этих не зацепил. Плохо. Кольцо окружения не разомкнулось, а янычарские орты стояли в полном боевом порядке. Мой удар вызвал паралич в центре, но не сломил военную машину в целом. Они были ранены, напуганы, лишены головы, однако все еще смертельно опасны.

Мы проходили мимо большого шатра, превращенного в импровизированный лазарет. Рядом с турецкими лекарями суетились несколько европейцев в строгих камзолах, без париков, с закатанными по локоть рукавами.