Инженер Петра Великого – 4

По мастерам прошел гул — смесь страха, восторга и суеверного ужаса.

Я смотрел на Демидова. Его лицо было непроницаемым. Правда его пальцы чуть сильнее сжали рукав кафтана. Он тоже был потрясен. Он, с его чутьем, видел за этим кукольным театром рождение новой силы.

Я подошел к столу. Теперь это была моя сцена.

— Вы видите просто движущиеся деревяшки, господа, — начал я, мой голос звучал уверенно на фоне мерного пыхтения машины. — А я вижу будущее, в котором не будет ни лошадей, ни плотин, что пересыхают летом. Только уголь и пар.

Я взял со стола кусок черного, блестящего кокса, который привез с собой.

— Вот. Это хлеб наших будущих заводов. Каменный уголь. Обожженный без доступа воздуха, он дает такой жар, что способен плавить сам камень.

Я положил кокс и взял в руки миниатюрный конвертер.

— А это — сердце. Я про него уже рассказывал вкратце. В него мы заливаем чугун, продуваем его сжатым воздухом, и за полчаса получаем сталь такого качества, о котором вашим мастерам и не снилось. Без многодневной кричной переплавки и без потерь.

Не выдержал худощавый мастер с цепкими глазами, который раньше язвил про футеровку. Он забыл про осторожность."

"— Постой, барин. Ты говоришь — сталь за полчаса. А шлак? Шлак-то куда девать будешь? Он же всю футеровку за раз сожрет, прикипит! После каждой плавки печь ломами ковырять?

Я ждал этого вопроса. Правда, я думал, что спорсят только тогда когда я подробно описал бы суть процесса. Но не перевелись на Руси самородки. А на этого вьюношу нужно обратить внимание.

— А для этого, мастер, — я указал на вторую, боковую дырку в модели конвертера, — вот эта вторая летка. Наклонил в одну сторону — шлак слил. Наклонил в другую — чистую сталь.

По рядам уральцев прошел возбужденный шепоток. Они увидели простое, элегантное инженерное решение. Они не знали, как его воплотить, но они поняли принцип.

Я говорил не о прибыли, не о деньгах. Я говорил о физике горения, о химии металла, о механике движения. Я читал им лекцию, вскрывая перед ними суть процессов, которые для них были сродни черной магии.

Я видел, как меняются их лица. Скепсис уходил, уступая место глубокой, задумчивой сосредоточенности. Это был разговор инженера с инженерами и они меня понимали, видели за моими словами знание, которое пугало их куда больше, чем любые мои угрозы.

Мой монолог оборвался. Я сделал все, что мог. Теперь слово было за ними. Я отошел от стола, позволяя самим подойти, потрогать, изучить. Котел работал уже полчаса, нужно было закругляться, пока он не сдох и не похоронил все мои усилия.

Мастера подошли. Медленно, с какой-то почти суеверной опаской, обступили работающий макет. Забыв и про меня, и про Демидова, они превратились в то, кем были на самом деле — в одержимых своим делом творцов.