Инженер Петра Великого – 4

— Вот она, господа мастеровые, — начал я, стараясь говорить ровно. — Сила, которая скоро и лошадь, и воду на покой отправит. Это котел. Внутри него вода от жара обращается в пар, а сила того пара, через вот эти хитрости, — я обвел рукой поршневую группу, — способна вертеть колеса с мощью сотни лошадей.

Уральцы обступили машину. Они переглянулись — быстро, почти незаметно. Сразу ухватили суть. Не дураки. Но на их лицах не отразилось ничего, кроме кислого презрения. Играли свою роль.

— Так вот она какая, машина бесовская, — пророкотал один из них, здоровенный, похожий на медведя мужик, искоса поглядывая на Демидова, будто ища одобрения. Он ткнул мозолистым пальцем в медную заплатку, оставшуюся после нашего ночного аврала. — Худая, видать. Уже латать пришлось.

— И пар травит, — поддакнул другой, бросив быстрый взгляд на хозяина. — Как ты, барин, уплотнение на этом держать будешь, коли его горячим паром распрет, а оно из кожи да пеньки? На час работы, а потом — под замену. Да и так, на самовар похоже, — хмыкнул уралец.

Андрей, услышав это, не выдержал. Нервы у него, видать, были натянуты до предела. Он попытался съязвить, кивнув на здоровенный медный цилиндр, где мы грели воду.

— Самовар де тоже его благородия затея, — брякнул он, пытаясь казаться беззаботным. — Это так, чтобы не забывали.

Демидов даже бровью не повел, а его люди на шутку и вовсе не отреагировали. Они уже переключились на макет. Когда я сдернул с него полотно, по их рядам прошел гул. Это была ядовитая смесь любопытства и снисхождения.

— Игрушка знатная, — наконец изрек старший, ткнув пальцем в крошечную деревянную вагонетку и снова покосившись на Демидова. — Красиво, да без толку. Боярским деткам — в самый раз."

"Они обступили стол. На физиономии одного из них, худощавого, с цепкими глазами, на мгновение вспыхнул огонь неподдельного интереса, когда он увидел миниатюрный конвертер. Я вкратце рассказал назначение зданий и деталей механизмов. Этот любопытный уже открыл было рот, чтобы задать технический вопрос, но встретился взглядом со старшим и тут же осекся.

— А грушу-то свою, барин, ты чем футеровать будешь? — спросил кто-то пренебрежительным тоном. — Каким кирпичом, чтоб его жаром не поплавило после первой же плавки?

— Верно мелешь, Афанасий, — кивнул старший, подыгрывая. — Тут жар нужен огроменный. А как ты его дашь, коли все тепло в трубу улетает?

Они закидывали меня вопросами. Точными, острыми, бьющими в самые больные места. Видели огрехи, компромиссы. Они играли спектакль для одного зрителя, демонстрировали своему хозяину, что питерский выскочка — пустой хвастун, а его диковинки — детские забавы. И чем больше недостатков они выискивали, тем больше я понимал, что они начинают понимать суть и масштаб.