Инженер Петра Великого – 2

Чего ждать-то? Надо брать ситуацию в свои руки.

Я откашлялся.

— Ваше Величество! — я достаточно громко обратился к Царю. — Ваши высокопревосходительства, господа офицеры! Я выслушал все суждения с величайшим вниманием и, смею заверить, с должным уважением к вашему огромному боевому опыту. Я не стратег и не полководец, я всего лишь мастеровой, который, работая над оружием, много думал и о том, как оно применяется, и как бы солдату нашему жизнь сохранить, да победу Отечеству приблизить. И если позволите, я хотел бы ответить на некоторые прозвучавшие здесь весьма веские возражения.

Петр чуть заметно кивнул, не меняя позы. Генералы за столом замерли, на их лицах читалось откровенное недоверие и скепсис: «Ну-ну, что ты еще нам тут споешь, выскочка?»

Я перевел взгляд на полковника фон Дельдена, который, кажется, все еще не отошел от своего гневного выпада.

— Глубокоуважаемый господин полковник, — я перевел взгляд на немца, стараясь говорить максимально корректно. — Вы изволили назвать мои предложения превращением солдат в «кротов, сидящих в норах», и упрекнули меня в попытке отказаться от испытанной тактики встречи врага «грудью к груди». Вы сказали, что солдат — воин, а не землекоп. Позвольте с этим не согласиться. Разве прославленные римские легионеры, которые каждую ночь, даже в походе, разбивали укрепленный лагерь с валом и рвом, были плохими воинами или трусами? Они покорили полмира! И труд по укреплению своих позиций был для них такой же неотъемлемой частью воинского долга, как и владение мечом. Для них земля — это тоже оружие, если умело ее использовать. Я не предлагаю превратить всю армию в землекопов, отнюдь. Но я предлагаю использовать землю-матушку как нашего союзника, дополнительную защиту для наших солдат там, где мы вынуждены обороняться или хотим нанести противнику максимальный урон с минимальными потерями для себя.

Фон Дельден фыркнул, правда, промолчал, сверля меня взглядом. Остальные генералы тоже слушали, кто скрестив руки на груди, кто подперев щеку."

"— Вы говорите о храбрости, о встрече врага грудью. Это святые слова для русского воина! Но позвольте спросить, Ваше Величество, господа офицеры, — я обвел их взглядом, — в чем истинная храбрость солдата? В том ли, чтобы бездумно стоять под вражескими пулями и ядрами, являя собой легкую мишень, и героически погибнуть, не принеся порой ощутимой пользы? Или в том, чтобы, используя ум, смекалку и все доступные средства, нанести врагу сокрушительное поражение, выполнить поставленную задачу и при этом остаться в живых, чтобы и дальше служить Государю и Отечеству? Мне думается, второе не менее, а то и более достойно звания истинной воинской доблести! Ибо мертвый герой уже не принесет победы в следующей баталии.