Иным путем

 – Скажи, как мне теперь к тебе обращаться – как раньше, или по полному титулу – «Ваше Императорское Величество»?

– Ах, Сандро, оставь свои шуточки, – небрежно отмахнулся Михаил, – ты был, есть и будешь одним из немногих людей, с кем я могу чувствовать себя просто человеком, а не самодержцем. Только вот так хорошо знакомого тебе Мишкина уже нет. Тот лейб-кирасир, шалопай и баламут из меня вышел сразу после ранения. Ну, а остатки улетучились после злодейского убийства Ники. Так что давай сойдемся просто на Михаиле или, в крайнем случае, на Михаиле Александровиче.

– Хорошо, Михаил, – кивнул Александр Михайлович, – я и сам уже заметил, что за те три месяца, что прошли с той поры, как на Байкале мы первый раз встретились с людьми из будущего и заглянули в ту пропасть, которую разверзлась перед нами, ты очень сильно изменился.

– Ну да, – Михаил устало потер виски, – я иногда и сам себя не узнаю. Тут давеча дядя Сергей за обедом принялся выговаривать мне какую-то чушь, которую у меня не было совершенно никакого настроения слушать, так я так ему ответил, что мама́ даже на мгновение показалось, что за столом сижу не я, а мой покойный папа́, который тоже очень не любил, когда ему в чем-то перечили. А дядя Сережа от удивления чуть не поперхнулся куском ростбифа. До конца обеда он больше не проронил ни слова. И мне самому непонятно – что же на меня тогда нашло."

"– Правильно и сделал, – одобрительно кивнул Александр Михайлович, – мне ли не знать, как эти все наши дражайшие родственнички сидели у Ники на шее и ни в грош его не ставили. Знай только, выпрашивали у него деньги для себя и теплые местечки для своих протеже. А вот с тобой, как я вижу, этот номер у них не пройдет… Не все котам масленица.

Михаил сморщился, словно съел ломтик лимона.

– Да ну их всех, этих дядюшек, тетушек, кузенов и кузин. Вот займусь децимацией нашей расплодившейся до безобразия императорской фамилии. Пусть к ней принадлежат только мама́, мои сестры Ксения и Ольга и дочери Ники. А остальные пусть будут просто нашими родственниками, но не имеющими никаких привилегий и судебного иммунитета. Да и содержание из казны и моих личных сумм будут получать лишь престарелые и не способные к какому-либо созидательному труду. Пусть служат России и трону в армии и флоте, занимаются историей, как твой брат Николай, или пишут стихи и переводят Шекспира, как твой кузен Константин Константинович. Словом, пусть все найдут себе занятие по способностям или по уму. Ну, а если ума нет, то хоть курьерами и сидельцами в лавках.

– А я как же? – удивленно спросил Александр Михайлович. – Значит ли все тобой сказанное, что и я перестану быть членом императорской фамилии?

– Ну, с тобой проще, – сказал Михаил.