Инсургент

Что за… — я мысленно пробегаюсь по короткому списку выпадов в собственный адрес, прежде чем продолжить слушать.

— Моделирование помешало ей здраво мыслить в ситуации с Уиллом, поэтому, столкнувшись с угрозой, она отреагировала так, как её обучали в Бесстрашии: стреляла на поражение.

— Что ты такое говоришь? — резко произносит Кристина. — Мы должны забыть об этом просто потому, что всему есть логичное объяснение?

— Конечно, нет, — возражает Кара. Её голос немного дрожит, так что она повторяет уже более уверенно. — Конечно, нет.

Девушка откашливается.

— Просто тебе всё равно придется находиться в её обществе, я лишь хочу облегчить тебе задачу. Ты не должна прощать её, я не знаю, почему ты дружила с ней с самого начала, она всегда казалась мне немного эксцентричной.

Я напрягаюсь, ожидая, что Кристина с ней согласиться, но к моему удивлению — и облегчению — этого не происходит.

Кара продолжает.

— В любом случае, ты не должна прощать её, но должна попытаться понять, что ею двигал страх, а не злой умысел. Ну что, сможешь смотреть на неё без желания заехать по её длиннющему носу?

Машинально касаюсь своего носа. Кристина издаёт смешок, который для меня подобен сильному удару в живот. Я возвращаюсь к Месту Сбора. Хотя Кара и была груба — её комментарий про нос был ударом ниже пояса — но я всё равно благодарна ей за то, что она сказала.

Тобиас входит через дверь, скрытую белым тряпичным полотнищем. Парень раздражённо откидывает ткань, подходит к нам и садится рядом со мной за стол.

— Кан встречается с представителем Джанин Метьюс, встреча состоится в семь утра, — сообщает он.

— С представителем? — уточняет Зик. — А сама она не приедет?

— Ага, чтобы предстать перед толпой разгневанных вооруженных людей, способных с легкостью её прикончить? — Юрай ухмыляется. — Хотел бы я на это посмотреть. Нет… серьёзно, очень хотел бы.

— Кан, конечно, молодец, по крайней мере, взял охрану из Бесстрашных, — замечает Линн.

— Да, — отзывается Тобиас. — Некоторые из старших членов фракции вызвались добровольно. Бад пообещал внимательно слушать, чтобы было, что нам рассказать.

Я хмурюсь, глядя на него. Как он обо всем узнал? И почему, после двух лет, на протяжении которых всеми правдами и неправдами избегал лидерства, он так себя ведет?

— Вопрос в том, — начинает Зик, складывая руки на стол. — Будь вы Эрудитом, что бы сказали на этой встрече?

Все в ожидании смотрят на меня.

— Что? — раздраженно интересуюсь я.

— Ты Дивергент, — замечает Зик.

— Как и Тобиас.

— Да, но у него нет склонностей к Эрудиции.

— С чего ты взял, что у меня они есть?

Он пожимает плечами.

— Мне так кажется. Разве не похоже?

Юрай и Линн кивают. У Тобиаса уголки губ едва заметно приподнимаются, будто в улыбке, но он довольно быстро её подавил.