Инсургент

Она будет использовать ситуацию в своих целях.

— Думаю, — начинаю я. — Джанин попытается манипулировать. Он сделает всё, чтобы защитить свою фракцию, даже пожертвует Дивергентами, — прерываюсь на секунду, вспоминая заседание и то, как легко он завладел вниманием каждого члена своей фракции, — …или Бесстрашными. Нам жизненно важно знать содержание их беседы во время этой встречи.

Юрай и Зик переглядываются. Линн улыбается, но улыбка её фальшива. Её глаза так холодны, что становятся похожи на золото.

— Что ж, давайте подслушаем, — соглашается она.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Перевод: Марина Самойлова, Ника Аккалаева, Маренич Екатерина, Воробьева Галина, Мартин Анна, Вероника Романова

Редактура: Анастасия Лапшина, Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Я проверяю свои часы. Время — семь часов вечера.

Еще двенадцать часов до того, как мы услышим, что Джанин должна сказать Джеку Кану. За прошедший час я проверяла свои часы, по крайней мере, дюжину раз, хоть это и не заставит время идти быстрее. Мне не терпится что-нибудь сделать, а не сидеть в столовой с Линн, Тобиасом и Лорен, взяв обед и тайком посматривая на Кристину, сидящую за другим столом в обществе своей Искренней семьи.

— Интересно, будем ли мы в состоянии возвратиться к старому пути, когда, в конце концов, это все закончится? — спрашивает Лорен. Они с Тобиасом говорили о методах обучения и инициации Бесстрашных, по крайней мере, последние пять минут. Для них, пожалуй, это единственная общая тема для разговора.

— Если после всего этого фракции вообще останутся, — замечает Линн, намазывая булку картофельным пюре.

— Мне кажется, или ты собираешься есть бутерброд из картофельного пюре? — спрашиваю я.

— И что с того?

Между нашим и соседним столами проходит группа Бесстрашных. Они ненамного старше Тобиаса. У одной из девушек волосы выкрашены в пять разных оттенков, а руки настолько покрыты татуировками, что не видно ни сантиметра голой кожи. Проходя мимо, один из парней наклоняется к Тобиасу и шепчет: «Трус».

Несколько других делают то же самое, шепча ""Трус"" Тобиасу на ухо, после чего продолжают идти своей дорогой. Он замирает с ножом для масла в одной руке и куском хлеба в другой.

Я напряженно жду, что он сорвется.

— Какие идиоты, — бросает Линн. — И Искренние, вынудившие тебя раскрыться перед толпой, тоже идиоты.

Тобиас не отвечает. Он кладет нож, затем кусок хлеба, и отодвигается от стола. Его взгляд устремлен на что-то в конце комнаты.

— Это надо остановить, — говорит он как-то отстраненно.

Ничем хорошим это не кончится.

Он скользит между столами и людьми, подобно воде, я следую за ним, расталкивая людей и бормоча извинения.

И тут я вижу, к кому направляется Тобиас. Маркус. Он сидит с несколькими взрослыми представителями Искренних.