Инсургент

В последний раз я видела иглу в шее Тобиаса, когда Джанин ввела его в новое моделирование, которое, как она считала, эффективно даже для Дивергентов. Тогда я думала, что потеряла его навсегда.

Воспоминание заставляет меня содрогнуться.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Перевод: Надя Подвигина, Катерина Мячина, Воробьева Галина, Екатерина Забродина, Вика Фролова, Андрей Кочешков, Суглобова Валентина, Маренич Екатерина, Мартин Анна

Редактура: Валентина Суглобова, Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль"

"— Я задам тебе ряд простых вопросов, пока сыворотка еще полностью не подействовала, поскольку требуется полный эффект, — говорит Найлс. — Так, как тебя зовут?

Тобиас сидит, сутулясь, с опущенной головой, такой же тяжелой для него, как и собственное тело. Он хмурится и корчится в кресле, и, сквозь стиснутые зубы, отвечает:

— Четвертый.

Может быть, невозможно лгать, находясь под сывороткой правды, но согласитесь: его зовут Четвертый, пусть это и не имя, данное ему при рождении.

— Это прозвище, — говорит Найлс. — Как твое настоящее имя?

— Тобиас, — отвечает он.

Кристина толкает меня:

— Ты знала это?

Я киваю.

— Как зовут твоих родителей?

Тобиас открывает рот для того, чтобы ответить, но затем сжимает челюсть, чтобы слова не вырвались наружу.

— Разве это важно? — спрашивает Тобиас.

Окружающие меня Искренние бормочут что-то друг другу, некоторые из них хмурятся. Я поднимаю бровь и смотрю на Кристину.

— Очень трудно не сразу отвечать на вопросы, пока действует сыворотка правды, — говорит она. — Это значит, что у него действительно сильная воля. И есть, что скрывать.

— Быть может, раньше это и не было важным, Тобиас, — говорит Найлс. — Но теперь, когда ты сопротивляешься, тебе придется ответить на вопрос. Имена родителей, пожалуйста.

Тобиас закрывает глаза.

— Эвелин и Маркус Итаны.

Фамилии — просто дополнительные средства идентификации, полезны только для предотвращения путаницы в официальных документах. Когда мы вступаем в брак, один из супругов должен взять другую фамилию, или оба должны принять новую. Тем не менее, имея возможность менять имена от семьи к фракции, мы редко вспоминаем о фамилиях.

Но каждый знает фамилию Итан. Это легко понять хотя бы по тому, какой возникает шум сразу, как Тобиас ее произносит. В Искренности все знают Маркуса, как наиболее влиятельного правительственного чиновника, и некоторые из них, должно быть, читали статью Джанин о его жестокости с сыном. И это была единственная правдивая вещь. Теперь все знают, что Тобиас и есть тот самый сын.

Тобиас Итан — мощное имя.

Найлс ждет тишины, затем продолжает.

— Итак, ты сменил фракцию, не так ли?

— Да.

— Ты перешел из Отречения в Бесстрашие?

— Да, — огрызается Тобиас. — Разве это не очевидно?

Я кусаю губы.