Инсургент

Это, на наш взгляд, справедливое наказание за то, чью сторону они выбрали в данном конфликте. Они, конечно, обязаны продолжать производить и поставлять продовольствие в город, но будут находиться под наблюдением одной из ведущих фракций.

На секунду я думаю, что Джоанна выйдет из себя и задушит Тори. Но она ведет себя порядочно и спрашивает:

— Это все?

— Да.

— Хорошо, — говорит она. — Я собираюсь пойти и сделать что-то полезное. Полагаю, вы не позволите некоторым из нас прийти сюда и помочь раненым?

Тори бросает на нее выразительный взгляд.

— Я так и думала, — заключает Джоанна. — Но помните: иногда люди, которых вы угнетаете, сильнее, чем вам хотелось бы.

Она поворачивается и выходит из вестибюля.

Что-то в ее словах меня поражает. Я уверена, что она использовала их, как угрозу, но слабый голос в моей голове подсказывает — здесь нечто большее, — она могла говорить не о Дружелюбии, а о другой угнетенной группе. Афракционеры.

И когда я осматриваю комнату, каждого солдата Бесстрашных и каждого солдата Афракционеров, то вижу полную картину.

— Кристина, — говорю я. — У Афракционеров все оружие.

Она оглядывается, а затем смотрит на меня.

Я снова вижу Терезу, берущую пистолет Юрая, хотя у нее уже есть один. Вижу рот Тобиаса, сжатый в линию, когда я спрашиваю его о непростом союзе Бесстрашных и Афракционеров. Он что-то скрывал.

Потом Эвелина выходит в холл, ее поза царственная, словно королева возвращается в свое королевство. Тобиас не следует за ней. Где же он?

Эвелина встает за стол, где лежит тело Джанин Мэттьюс. Эдвард хромает, заходя следом. Эвелина вынимает пистолет, указывая им на упавший портрет Джанин и пожар.

Тишина наполняет комнату. Эвелина кладет пистолет на стол рядом с головой Джанин.

— Спасибо, — благодарит она. — Я знаю, вам интересно, что будет дальше, я здесь, чтобы рассказать вам об этом.

Тори в кресле садится прямее и склоняется к Эвелине, будто хочет что-то сказать, но Эвелина не обращает внимания.

— Система фракций, которая существует давно и подавляет человеческую личность, будет сразу же уничтожена, — говорит Эвелина. — Мы знаем, что этот переход будет труден для вас, но…

— Мы? — перебивает Тори, глядя на нее. — Что ты имеешь в виду под «уничтожена»?

— Именно это и имею в виду, — отвечает Эвелина, глядя на Тори. — То, что ваша фракция, которая еще несколько недель назад вместе с Эрудицией требовала ограничения питания и численности товаров для Афракционеров, которая способствовала разрушению Отречения, больше не существует.

Эвелина слабо улыбается.

— И если вы хотите взять оружие в свои руки и поднять его против нас, — продолжает она. — Вам будет трудновато его отыскать.

Я вижу каждого солдата Афракционеров, держащего пистолет.