Инструктор. Законопослушные граждане

— Прости, Иосиф Петрович, но я не знаю, чем я могу быть полезен, — неуверенно возразил Забродов и, слегка усмехнувшись, недовольно добавил: — Разве только что вытереть сопли расстроенному юноше.

Говорков обиженно и даже гневно сверкнул рыбьими затуманенными глазками.

— При чем тут сопли, гражданин полковник, — пытаясь привстать, но так и оставшись сидеть на прежнем месте, заявил обиженный дядя восходящей звезды. — Между прочим, Илларион Константинович, ребенку угрожали!

Забродов с интересом взглянул на Говоркова и уточнил:

— То есть как «угрожали»?

Говорков нервно и суетливо взял пачку «Примы» и, достав сигарету, снова закурил.

— В прямом смысле, — обиженно и даже вызывающе сказал он.

— Подожди-подожди, Петрович, — остановил Говоркова Забродов. — Что значит «ребенку угрожали»?

Иосиф Говорков недовольно и обиженно хмыкнул и, достав из кармана трико огромный платок, сочно и громко высморкался, а потом, заложив ногу за ногу, проговорил:

— А то и значит, что угрожали!

— Это все пустые слова, Иосиф! — раздраженно сказал Забродов. — Кто угрожал? Когда угрожали? Откуда тебе это известно? Тебе это сказал Виктор?

— Он, Константинович, со мной в последнее время вообще не разговаривает, — грустно и шумно вздохнув, признался Иосиф Петрович Говорков.

Илларион Константинович усмехнулся и спросил:

— Так откуда ты знаешь, что ему угрожали? Или тебе кто-то другой шепнул на ухо?

Говорков снова покачал головой:

— Никто мне не шептал. Я сам слышал, как он разговаривал по телефону.

— И что ты слышал? — поинтересовался Илларион Константинович.

Говорков посмотрел на недопитую бутылку водки, потом перевел взгляд на хмурого Забродова и предложил:

— Константинович, может быть, прикончим эту гадость, а то она мне сосредоточиться не дает.

— И когда ты напьешься, Говорков?! — укоризненно произнес хозяин квартиры.

Говорков виновато пожал худыми покатыми плечами и развел руками:

— Виноват, Константинович. Думаю, что на том свете успокоюсь.

— На том свете мы все успокоимся, — недовольно проговорил Забродов. — А ты мне скажи, когда на этом свете ты успокоишься? У тебя проблемы с племянником, а ты двух слов связать не можешь, чтобы толком прояснить ситуацию!

— Виноват, Илларион, — развел руками Говорков, — но ничего не могу с собой поделать. Душа, Константинович, просит и даже требует!

Илларион Забродов недовольно сверкнул глазами, однако сдержался и раздраженно и быстро вылил из бутылки остатки водки в большой граненый стакан.

— Пей, горе ты мое луковое! — поставив стакан с водкой перед соседом, то ли приказал, то ли разрешил Забродов. — Только дело разумей!

Говорков покорно кивнул головой.