Инструктор. Отчаянный воин

Забродов тряхнул головой:

— Слушаю!

— Тогда записывайте…

— Секунду!

Илларион Константинович поспешно достал из внутреннего кармана куртки ручку и блокнот.

— Записываю, Ирина Сергеевна…

— Капитан Клюев Александр Иванович, старший оперуполномоченный по особо важным делам… Успеваете записывать, товарищ полковник?

Инструктор спецназа непроизвольно мотнул седой головой и быстро произнес:

— Да!

— Тогда продолжим…

Илларион Константинович внимательно слушал, делая пометки в блокноте. Самусенков также прислушивался к разговору водителя с женщиной, однако до его ушей почти ничего не долетало, и он шумно вздохнул, повернулся к окошку, за которым виднелась полупустынная ночная улица, и замурлыкал себе под нос снова вошедшую в столице в моду старую песенку:

— Цыпленок жареный, цыпленок вареный…

Через минуту-другую разговор водителя с женщиной подошел к концу.

— Понятно, Ирина Сергеевна, — задумчиво почесав пальцем за ухом, произнес полковник. — Это все?

— Да, Илларион Константинович, — сказала капитан Звягинцева и добавила: — Если этой информации мало, то можно поискать в других источниках, но, как вы понимаете, товарищ полковник, для этого необходимо энное количество времени.

— Нет-нет, Ириша, премного благодарен! — смущенно возразил полковник ГРУ в отставке. — Вы, товарищ капитан, и так меня несказанно выручили! Спасибо!

— Не за что, Илларион Константинович, — ответила Звягинцева, — всегда рада помочь коллеге, хоть и отставному… Как говорится, сочетала полезное с приятным!

— Ну и остра ты на язык, Ира, — добродушно заметил седовласый офицер.

— Ваша школа, Илларион Константинович, — усмехнулась капитан Звягинцева и, устало вздохнув, произнесла: — На этом и прощаюсь с вами, товарищ полковник.

— До свидания! И еще раз спасибо!

— Еще раз не за что, — ответила Ирина Звягинцева. — Если что, звоните!

— Позвоню!

Илларион Константинович, отключив сотовый аппарат, положил его в карман куртки и, повернувшись к притихшему пассажиру, озорно подмигнул левым глазом.

— Ну что, Александр Иванович, ты со мной или без меня? — спросил он.

Самусенков вопросительно посмотрел на седовласого хозяина черного бьюика:

— А ты куда?

— В мастерскую на проспект Мира, — ответил он, — но сначала заскочу на Петровку. Может быть, там что-нибудь удастся прояснить.

Художник-реставратор удивленно вскинул брови:

— Ночью?

— А что, разве ночью не работают? — ответил вопросом на вопрос Забродов.

Самусенков нехотя согласился:

— Работают…

— Вот именно, Александр Иванович, — сказал отставной полковник ГРУ, — работают. Это же стражи порядка, а не какой-нибудь там колбасный отдел в Елисеевском магазине. Я уж не говорю о вашей братии — творческих личностях, которые зачастую только ночью творят.