Инструктор. Отчаянный воин

Самусенков облегченно вздохнул:

— А ты куда?

Забродов неопределенно пожал плечами:

— Да вот думаю…

Глаза у художника загорелись: по всей видимости, ему не хотелось ехать домой, а возможно, он не мог оставаться в данный момент один или боялся чего-то.

— А может, рванем к ребятам в мастерскую, — предложил он.

Забродов вновь пожал плечами.

— Мысль интересная, — сказал он, — может быть, и рванем…

Забродов на ходу достал из кармана куртки и набрал номер телефона. Через несколько секунд из трубки послышался приятный женский голос:

— Слушаю…

— Ирина?

— Да, — последовал вяловатый, но конкретный ответ. — А это кто?

Илларион Константинович облегченно вздохнул:

— Забродов.

В мобильном аппарате полковника раздался радостный возглас:

— Илларион Константинович?!

Седовласый полковник в отставке смущенно улыбнулся:

— Он самый!

— И чего это вы надумали позвонить, — защебетал женский голос, — никак по делу?

— Прости, Ириша, каюсь…

— А жаль… — грустно произнесла Ирина, — однако я всегда рада слышать вас.

— Спасибо, взаимно.

— Так что вас интересует, Илларион Константинович? — последовал конкретный вопрос.

— Меня интересует один следователь…

— Фамилия, звание…

— Капитан Клюев, — сообщил полковник в отставке своей бывшей сотруднице из отдела информации. — Но откуда этот следователь — из районного отделения или с Петровки, я не в курсе.

Ирина рассмеялась.

— Если бы знал товарищ полковник, — лукаво заметила она, — то не звонил бы мне среди ночи на дежурство.

— Ну, что ты, Ирина, — виноватым тоном произнес Забродов, — это, видишь ли, как раз тот случай, когда полезное сочетается с приятным.

— Понятно, Илларион Константинович, — с явной усмешкой в голосе сказала Ирина, — подождите минутку.

— Жду!

Художник-реставратор нетерпеливо поерзал на переднем сиденье.

— Закурить можно, Илларион Константинович? — спросил он.

Забродов удивленно посмотрел на Самусенкова:"

"— Ты же вроде бы не куришь…

— Не курю, но иногда балуюсь, — признался Самусенков.

Илларион Константинович достал из кармана куртки пачку сигарет и протянул ее соседу:

— Держи!

— Благодарю!

Самусенков взял пачку и, неловко достав из нее сигарету, прикурил ее от зажигалки, которую протянул ему Илларион Константинович. Однако, сделав несколько затяжек, художник громко и часто закашлялся.

— Черт подери! — негодующе воскликнул он и выбросил дымящуюся сигарету через открытое окошко автомобиля на тротуар.

— Лучше пить, Саша, чем курить! — добродушно заметил Забродов.

Самусенков хотел было что-то сказать, однако седовласый полковник в отставке резко поднял руку, давая понять собеседнику, чтобы тот на время замолчал.

— Илларион, вы меня слушаете? — спросила Ирина.