Инструктор. Отчаянный воин

 — Должен быть на работе еще с самого утра, а его, видишь, нет как нет! Я ему, пню старому, и на мобильник уже десять раз звонил — не отвечает.

— А может быть, запил твой директор? — спросил пенсионер. — Лежит где-нибудь на топчане и потягивает пивко…

Художник-реставратор решительно мотнул головой:

— Не может быть!

— Да ладно тебе, Ваня, — улыбнулся Забродов, — знаю я вашего брата!

— Нет.

— Что «нет»? Сам-то ты давно завязал с зеленым змием?..

— Это — я, — смущенно, но уверенно возразил работник музея, — а это — он! Он вообще не пьет, Илларион Константинович, не курит и даже мяса не ест!

Последние слова Павловца прозвучали уже в другом зале — российского изобразительного искусства, где, кроме смотрительницы и нескольких посетителей, никого не было. Приятели остановились у картины с натюрмортом. Забродов, посмотрев на дичь, изображенную на полотне, добродушно усмехнулся:

— Вегетарианец?

— Представь себе, да, — ответил Иван. — И еще он спортом занимается!

Илларион вдруг наморщил лоб:

— Спортом?

— Да… — ответил Павловец и указал на картину известного художника Гагарина. — Вот, Илларион Константинович, полюбуйся!

Забродов посмотрел на картину.

— Отличная работа, — с восхищением произнес он, — сразу видно — мастер писал!

— Вот именно, мастер! — раздраженно хмыкнул Иван Павловец.

Забродов еще раз внимательно посмотрел на картину и отметил про себя, что она отлично отреставрирована.

— И что тебя не устраивает? — полюбопытствовал он. — Мне кажется, Ваня, что эта прекрасная работа достойна только восхищения…

— Так в том, Ларик, и вся загвоздка! — воскликнул художник-реставратор. — Люди восхищаются и даже не подозревают, как их оболванивают! Даже Варенцов, уж на что прекрасный профессионал, и тот не сразу понял…

Чего не понял директор музея, полковник в отставке не дослушал: в его сознании вдруг кое-что прояснилось.

— Точно! — кивнул Забродов в ответ своим мыслям. — Варенцов Вениамин Александрович!

Иван недоуменно посмотрел на седовласого товарища, который витал где-то в облаках и, осторожно дернув его за рукав куртки, поинтересовался:

— Ты чего, Илларион?

— Варенцову на вид лет под шестьдесят? — вопросом на вопрос ответил полковник.

— На вид где-то так, — удивленно подтвердил художник, — хотя он намного старше.

— А на подбородке у него вот такой небольшой шрам, — уверенно сказал отставной офицер военной разведки, проведя указательным пальцем по нижней части своего лица.

— Точно, — согласился светловолосый художник и растерянно посмотрел в глаза Забродову. — А ты откуда его знаешь, Константинович?

На лице пенсионера вдруг мелькнула тень озабоченности и даже какой-то вины.