Инструктор. Отчаянный воин

 — Или какое-то новое веяние в искусстве?

— Фуфло, — небрежно ответил художник-реставратор.

— А как фамилия этого гениального художника? — спросил Забродов.

— Не помню, Илларион, — честно признался художник, — то ли Тюпкин, то ли Люпкин, то ли еще как-то в этом роде… А… — вдруг вспомнил он. — Аташинго!

Реставратор указал кивком в угол выставочного зала, где невысокий чернявый парень, прилежно размахивая руками, что-то рассказывал молодым симпатичным дамам с длинными от бедра ногами.

— Вот оно, это восточное дарование, — сообщил художник-реставратор.

— Фамилия соответствует содержанию, — слегка усмехнувшись, согласился Забродов.

— Да черт с ним! — сказал Павловец. — Я тебя не для того сюда пригласил.

— Это я уже понял, — с усмешкой произнес седовласый пенсионер.

Павловец шагнул к Забродову и, слегка поднявшись на носки, сказал:

— Давай-ка пройдем в другой зал, и я тебе кое-что покажу.

— Такое? — кивнув в сторону висевших на стене картин, тихо произнес седовласый полковник ГРУ. — Или нечто получше?

— Похлеще, Ларик! — заявил художник.

Инструктор спецназа ГРУ пристально посмотрел на светловолосого приятеля.

— Хорошо… — озадаченно произнес он. — Только я чего-то не пойму, куда ты клонишь? Какие-то намеки, словно в плохом романе.

— А вот мы спустимся в подвал ко мне в реставраторскую мастерскую, и тебе все станет ясно, — сказал Павловец. — Тут такое творится, такое…

Полковник ГРУ в отставке недовольно посмотрел на своего возбужденного приятеля и слегка скривился: ему надоели все эти недомолвки.

— Ну и какое? — не выдержав, потребовал ответа он.

— Недавно, Илларион, я заметил нечто странное, что происходит с нашими картинами, — тихо произнес художник-реставратор, — и обратился к Варенцову…

Илларион Константинович внимательно посмотрел на Павловца: ему вдруг показалось, что он уже слышал где-то эту фамилию, однако в данный момент не мог вспомнить где.

— К кому ты обратился? — с интересом переспросил он.

— К Варенцову Вениамину Александровичу, — повторил светловолосый художник, — это наш директор музея. Между прочим, очень порядочный и честный человек!

— Понял…

Художник откашлялся и, оглядевшись по сторонам, взял под руку Забродова.

— Так вот, я ему рассказал о творящихся в нашем музее безобразиях, — продолжал он, — и мы с ним решили пойти к министру культуры.

Илларион покачал головой и непроизвольно бросил взгляд на лысоголового министра культуры, который с жаром обсуждал какой-то вопрос с Аташинго.

— А где же твой директор? — поинтересовался полковник."

"— А черт его знает! — пожав узкими плечами, недовольно прошептал художник.