Темный инстинкт

Глава 12

ТЕЛО КАК УЛИКА

— Мне не мешало бы отправиться с тобой и самому все проконтролировать, — мечтал Мещерский, когда на следующее утро сразу после завтрака (за столом на этот раз сидели все, даже Зверева, и старательно делали вид, что ночью ничего странного не произошло) Кравченко по телефону связывался с отделом внутренних дел.

— Мне надо самому взглянуть на результаты осмотра тела, — продолжил он. — С чужих слов какие-либо выводы делать крайне сложно.

— Я тебе все расскажу, — пообещал Кравченко. — Но сам понимаешь, с Сидоровым тебе общаться пока не резон, а то еще спугнешь его.

— Он же прекрасно понимает, что у тебя нет от меня секретов.

— Ну, понимать — это одно, а убедиться наверняка — совсем другое. Огорчиться можно, в недоверие впасть.

А это грех. Да ладно тебе ныть, к обеду все и так узнаешь, дольше я в морге нипочем не выдержу. К тому же не забывай: наш сельский детектор требует от меня подробной информации. А мне сейчас недосуг отвлекаться на всю эту нервную атмосферу, — Кравченко скривил губы. — Я и так ночь не спал с их художествами. Ну а ты, Серега, как барометр тут. В общем, лови настроения. Алло, это милиция?

Будьте добры Сидорова к телефону. Алло, Шура, это я.

Уже! Ну — как скажешь. Ага. Понял. Ну естественно…

Ключи от «Хонды» Кравченко снова получил у Агахана Файруза. Как обычно, тот был сама вежливость:

— Можете, Вадим, оставить ключи у себя. А ключи от других машин и от гаража — если вам они потребуются — я немедленно предоставлю по первой вашей просьбе. А от лица Марины Ивановны и от себя говорю: «Ин хане мал-е ход-е тунэ», — и тут же перевел с виноватой улыбкой:

— Этот дом — ваш, — и протянул Кравченко толстый конверт.

— Благодарю, Агахан, — Кравченко спрятал деньги в карман не считая: на первоначальные расходы хватит, а там выудим еще. Можно ни в чем себе не отказывать."

"В саду, направляясь к машине, он наткнулся на Шипова-младшего. Парень вроде бы загорал в плетеном кресле, потягивая из бутылки коку. Кравченко, однако, отметил, что Шипов поставил свое кресло так, чтобы сидеть лицом к окнам зверевской спальни (хотя для солнечной ванны удобнее было бы развернуть его спиной к дому). На коленях Шилова покоился крошечный приемник.

— Погоду не передавали? — осведомился на ходу Кравченко. — Что-то, я смотрю, тучи клубятся, не было бы дождя.

Шипов покачал головой: то ли тучи отрицал, то ли прогноз погоды — и нажал кнопку громкости. По радио пела Зверева. Кравченко сразу узнал ее голос. Прислушался к речитативу: «Condotta ellera in с ceppi» — отчетливая итальянская фраза, смысла которой он, увы, не понял, дышала тревогой и скорбью. Низкое меццо-сопрано словно рассказывало о чем-то грозном, неумолимо надвигающемся.

— Концерт? — спросил Кравченко, останавливаясь. — Или опера?

— Верди.