Темный инстинкт

 — А то облапошат тебя провинциалы, и стыда потом перед бывшими коллегами не оберешься. А все от излишней самонадеянности и ослиного упрямства.

— Ладно. Кончай скрипеть. Ты вот лучше мне скажи… — Кравченко задумался на секунду. — Выходит, все тут всем распрекрасно ясно? Так?

— Думаю, с самой первой минуты, — Мещерский вздохнул. — Кого-кого, а дураков в этом доме нет. И наивных тоже. Так что сказочка про сбежавшего психа для них из области Белоснежки. Не то что для нас с тобой.

— Но Пустовалов действительно сбежал, и наверняка это он прикончил строителя. Его ищут. Итак, дураков тут нет. И они что-то подозревают?"

"— Не что-то, а друг друга. Уже начали. Новлянская проболталась. А нас попытаются использовать в той же роли, что тебя твой Сидоров: стук-стук — глухой звук. И у каждого, думаю, найдется для вербовки свой индивидуальный подход.

— А мы поимеем их всех, Серега, a? — Кравченко довольно хмыкнул. — Так, значит. Пит Новлянский тащится от бабочек? Интересненько. Вот по виду-то не скажешь.

И вчера утром он как раз…

— Можно, конечно, заняться выяснением, кто что делал в часы убийства, — Мещерский говорил медленно, словно бы нехотя. — Только пустая это трата времени. Они родственники, и, чтобы заставить их показывать друг против друга, надо сначала посеять ветер и только потом пожать ураган. А мы не знаем, с чего этот сев начать. Ящика Пандоры, Вадя, вот чего тут нам пока не хватает. Наследство — цель, конечно, очевидная, но только для троих: брата Григория и Новлянских. Хотя дети первого мужа, Вадя, это — да ты и сам Сидорову сказал — седьмая вода.

Может, конечно, существовать завещание, которое узаконит права всех претендентов, но в таком случае…

— Тебе ж Елена Александровна сразу на завещание намекнула!

— А Зверева молчит! И без нее наши догадки — ерунда.

Завещание, даже если оно и есть, недолго переписать. Так что… Убийство совершено в семье и, может статься, кем-то из семьи. А причины? Ну хорошо, одну мы вроде знаем. А остальные? Почему, скажем, Шилова убил иранец?

А Корсаков?

— Нудный он тип, на мой взгляд.

— И еще остаются — младший брат, поклонник дуче, подруга, старая домработница…

— Что, этих баб тоже будем в черный список включать? — ухмыльнулся Кравченко.

— По логике вещей включить мы должны всех, — Мещерский воодушевился. — Все так делали.

— В книжках!

— Все так делали. И если мыслить логически, убить ближнего своего дано при определенных условиях любому.

— Я бабульку Кристи в пятом классе бросил читать — у меня мозги от ее загадок усохли, — Кравченко ухмылялся. — А ты представляешь себе, как эта толстуха заворачивается в свои атласные халаты и зловеще подкарауливает в кустах четвертого мужа своей подруги — как Фрекен Бок, — он фыркнул. — Да ты и сам в такое не веришь.