Темный инстинкт

Не век же он там куражиться будет, может, попозже что и подвернется."

"И они терпели. Прошло еще полтора часа. Они стояли во дворе у подъезда, смотрели на темные зарешеченные окна. Толпа глухо гудела: «Принимайте же меры! Делайте же что-нибудь, там же люди!» Жильцы дома вопрошали всех и каждого: ""А мы-то теперь как же? С нами-то как?

Нас ведь даже в квартиры не пускают"". Кто-то крикнул визгливо: «А если он откроет газ? Все ведь на воздух взлетим к такой-то матери. Об этом они должны подумать?!»

И снова ропот прошел по толпе — словно приливная волна. Тут во двор въехала еще одна машина с мигалкой — новенькая белая «Ауди». Из нее полезли хмурые озабоченные мужчины — видимо, снова какое-то начальство — еще выше, еще солиднее. К ним быстро спустились Палилов, начальник ОВД, прокурор.

Кравченко усилием воли стряхнул с себя тупое оцепенение: 19.25 — смеркается, скоро будет совсем темно. Они же должны что-то предпринять, ну хоть попытаться…

О том, что операция по освобождению заложников все-таки началась, возвестили глухие удары: в дверь квартиры лупили кувалдой. Дверь гудела, как гонг, и с трудом поддавалась.

— Не надо, не смейте! — сквозь открытую форточку донесся дикий крик, Кравченко даже не понял, чей это — неужели Наталья Алексеевна так кричит? — Не смейте входить, не надо его пугать!

Потом за решеткой мелькнуло другое лицо, перекошенная страхом, ненавистью, отчаянием маска.

— Вы все лжецы! — крик пролетел над двором, испугав заснувших уже ворон, и они с шумом взмывали с деревьев в сине-багровое вечернее небо. — Ненавижу вас! Ненавижу! Будьте вы все прокляты!

И вслед проклятию — лязг, треск, скрип, грохот — в окно, выбив решетку, разнеся вдребезги стекло, вылетел новенький японский телевизор. Шмякнулся на асфальт, лопнул — взорвался, оглушив всех. Люди в толпе, давя друг друга, ринулись прочь со двора. Кравченко и Шипов подбежали к подъезду.

— Он сейчас ребенка бросит, вот увидишь! — заорал Шипов, и глаза его вспыхнули сумасшедшим каким-то восторгом. — Так всегда бывает. Надо поймать, слышишь?!

Успеть поймать. Идем же!

НО…

Тут в зияющем чернотой провале окна возникла Наталья Алексеевна. Секунда и… Она пыталась уцепиться за кирпичи, но ОН ударил ее по рукам и вытолкнул из окна.

А-А-АХ! — вздох прошел по толпе — тело летело вниз. Ударилось о землю под окнами, поломав кусты жасмина и боярышника.

Сидоров не побежал к ней — пошел медленно-медленно, словно ноги его не держали. Он не видел даже, как следом за Натальей Алексеевной из окна устремился вниз на асфальт долговязый человек в развевающейся офицерской плащ-палатке, синих больничных штанах и грязных рваных кедах. Прыгнул солдатиком, плащ-накидка его запарусила…

— Наташа, Наташенька, ты.., ну ты что же..