Темный инстинкт

Хотя бы на то, чтобы рассказать о том способе лечения вашей болезни, который вы открыли. Вашем новом способе. Вы ведь много думали над этим, правда? Много размышляли, вам есть чем с нами поделиться?

— Я не знаю, как мое новое лекарство называется! Это не ваши.., таблетки! Это эликсир.

— Конечно, это эликсир, а не таблетки, — мягко согласилась врач. — Я думаю, вы были совершенно правы, разработав этот эликсир. Если бы вы знали, как мне хочется узнать о нем поподробнее.

— Вы кто? Вы из этих? — за дверью повысили голос. — Я не верю никому из этих.

— Юрий Петрович, я журналист. Работаю над статьей о том, как несправедливо обошлись с вами. Мне хотелось бы поговорить. Я не прошу вас выходить, вы там в полной безопасности. Но.., откройте дверь, и я войду сама.

— Попросите его освободить ребенка! — шепнул начальник ОВД.

— Малыш голодный, Юрий Петрович, вы ведь позволите мне принести ему еды? А впрочем, нет.., он же маленький совсем, тут его мать, позвольте ей покормить его, отпустите маленького.

— Он все равно подохнет! Мы все подохнем! Какая разница — сытыми или голодными?!

— Ну хорошо, вы правы, — Наталья Алексеевна встала боком к двери. — Может, нам все-таки удастся поговорить? Я приду одна. Вы сразу закроете дверь. Вы ничем не рискуете, Юрий Петрович.

Стояла гробовая тишина. Потом завизжал ребенок.

— Если кто войдет за журналистом, я сломаю пацану шею, он у меня в руках, — донеслось из квартиры. И потом дверь тихо клацнула, приоткрылась. Наталья Алексеевна боком начала протискиваться в щель.

— Спокойно, Юрий Петрович, я одна. Только не сделайте малышу больно. Ой, а вы не…

Тут дверь с лязгом захлопнулась.

— Слушайте, вы что, охренели все?! — Сидоров растолкал коллег и ринулся к двери. — Вы что? Мне не дали и сами ничего не… Он же ее там… Слушай, ты, сукин сын, — он громыхнул кулаком по двери, — если ты хоть пальцем ее и ребенка тронешь, я тебя…

— Уберите его отсюда! Он все испортит. — Палилов, снова возникший из небытия, обеими руками отталкивал опера от двери. Потом вдруг округлил глаза и заорал:

— Сколько раз повторять, чтобы с места операции убрали всех посторонних?! Все марш вниз немедленно! Не-медлен-но!

Сидорова, а заодно с ним Кравченко и Шипова «сопроводили» вниз.

— Успокойся, Шура, видишь, они с шефом в бутылку уже полезли, — шептал оперу один из его сослуживцев. — У нашего теперь два выхода: пан или пропал. Тут и без погон, и без пенсии в два счета вылетишь, если что.., вот он и бесится. А все потому, что — ты ведь и сам это, Шурка, понимаешь — реально пока все равно ничего сделать нельзя.

— Можно! — рявкнул Сидоров. — Я должен вместо нее был туда пойти.

— А он бы младенцу шею свернул — тогда вообще все насмарку. Терпи. Зубы сожми и терпи. Скоро стемнеет.