Темный инстинкт

Пристрелил четвероногого дружка, и рука не дрогнула… А пистолет Сидорову придется сдать, — Вадим заворочался, тахта скрипнула под его тяжестью. — Они тут все: Феллини, Феллини, только и слышишь… А помнишь, Серега, как у него в фильме псих забрался на дерево и орал «Хочу женщину!»? Ох, не зря дубляжник морду себе полировал…

Мещерский закрыл глаза, а когда открыл — вроде через секунду, — за окном уже плавала мутная утренняя мгла. От нее отделился темный силуэт. Мещерский приподнялся на локте и увидел… Сидорова.

Опер точно хмурое привидение восседал на подоконнике — брюки мокрые до колен и в грязи, от куртки нестерпимо несет намокшей кожей, волосы тоже мокрые, слиплись. Лицо усталое и серое, мешки под глазами. А к нижней губе прилепилась сигарета.

— Долго спишь, приятель, — Сидоров выпустил дым из ноздрей.

Из ванной появился Кравченко, он быстро куда-то собирался. Мещерский взглянул на часы: 6.15.

— Вы тут тир, говорят, открываете, — Сидоров тряхнул волосами. — Шутнички.

— Ты.., ты как тут очутился? — от неожиданности Мещерский позабыл даже свою вежливую заносчивость.

— Переодеться во что-нибудь сухое найдете?

Кравченко кинул оперу свой свитер и джинсы. Тот спрыгнул с подоконника.

— Дождь ночью лил, — сообщил он, а потом добавил вроде бы в продолжение фразы:

— Мишу безногого убили.

Топором.

— Какого еще безногого? — не понял Мещерский.

Опер подхватил одежду и молча двинулся в ванную.

Кравченко рассказал приятелю о своей встрече с инвалидом-попрошайкой на рынке.

— А сегодня ночью его нашли на автобусной остановке. Шофер последнего автобуса обнаружил. Шурка всю ночь на осмотре места происшествия пробыл.

— А Пустовалов?! Его взяли?!

— Нет. Там снова дым коромыслом, он говорит, план «Сирена» ввели, да только проку с этих «Сирен».

— А откуда Сидоров про стрельбу знает?

— Я ему сам ночью позвонил. Ну да, сам. Только сдается мне, что еще раньше меня ему кто-то из охраны информацию выдал: везде у молодца свои люди. Он бы прямо ночью сюда заявился — с него станется, да не успел.

Там, как видишь, новое ЧП.

— А для чего он приехал? Кто его сюда пустил?

— Приехал он за Шиповым, пистолетом и новостями.

А впустила его наша Тихоновна.

— Она что, не ложилась?

Кравченко пожал плечами:

— Шурка говорит — встретил ее на террасе, воздухом она вроде дышала — бессонница, мол.

— А ты куда?

— Я поеду с ними в отдел. Пока с Пустоваловым все глухо. А если что будет — Шурку его орлы известят. У него там с начальством какие-то сложности.

— Какие еще сложности?

— Так, буркнул что-то, по матушке начальство послал.

Вроде его от операции отстранили, вроде — нет, в общем, умалчивает и злится. Но я чувствую — что-то не гладко у него в смысле служебных внутриуставных отношений.

— Хватит зубоскалить! Нашел время.