Индийский поход. Атаман

Вроде, у них есть еще деление на непосвященных и посвященных…

— Как я понимаю, вы, пуштуны, постоянно в набеги ходили на сикхов, отсюда и твои познания?

— В набеги? Бери выше! Мы на Дели ходили не так давно и не раз. И даже его захватывали. А кто владеет Дели, тот владеет Индией!

Абдурахман выдал очередную непонятную мне сентенцию, но я переспрашивать не стал. Меня отвлекли появившиеся на отвесных скалах прохода пуштунские воины с длинными ружьями-джезайлами. Вдвое тяжелее мушкетов, крупнокалиберные и дальнобойные, эти ружья отлично подходили для засад и обстрелов в горной местности, несмотря на примитивный фитильный замок. Видимо, это были те самые пуштуны-афридии, которые на всех плевали, занимались своим разбойным промыслом и сейчас неплохо пощипали сикхов, судя по впечатляющей коллекции отрубленных голов, выставленных на всеобщее обозрение. Наряженные в белые балахоны, в чалмах и простых тюбетейках, горцы, не мигая, безмолвно, недвижимо разглядывали проезжавший мимо отряд. Застывшие статуи. От которых можно ожидать чего угодно, когда отомрут.

Баракзай нервно оглянулся.

— Пусть твои нукеры, Пьётр-юзбаши, поплотнее тебя окружат. С этих безумцев станется пальнуть в тебя, а я не хочу отвечать головой перед Махмуд-шахом за твою смерть. Теперь понял, почему я настоял, чтобы ты надел чалму и халат?

Я действительно переоделся. Белая чалма с красивым пером украшала теперь мою голову вместо папахи. Точно такие же изменения претерпела экипировка урус-сардаров.

— Как думаешь, Абдурахман, сможет шах уговорить хозяев гор пропустить войско моего сипахсалара Платова? — спросил я, ничем не выдавая своего волнения. Его и не было. Можно подумать, мне впервой проезжать под нацеленными на меня стволами. Кесмет, будь что будет — отличная философия для воина, ежесекундно рискующего своей головой.

— Если твой сипахсалар готов заплатить, трудностей не будет, — уверенно отозвался баракзай. — Эти шайтаны за звонкую монету жену свою продадут.

«Не любишь ты хайберских горцев, Абдурахман», — заключил я.

Мы углублялись все дальше и дальше в ущелье. Фигуры афридиев исчезли, но отчего-то тревога нарастала. В воздухе накапливалось почти физически ощущаемое напряжение. Колонна двигалась по руслу высохшей реки, вскоре нам предстоял привал в селении Али Масджид.

Неожиданный удар грома возвестил о приходе бури. Нет ничего более ужасного в горах, чем оказаться в тесном ущелье в такую погоду. С неба на нас обрушились потоки воды, она закипела под копытами наших коней, наполняя русло. Не сговариваясь, без отдельной команды, все пришпорили коней, стремясь вырваться из теснины, по склонам которой уже извергался настоящий потоп.