Индийский поход. Атаман

Он даже знал титул Платова и без запинки произнес слово «атаман», уточнив у меня, что оно означает. Ему понравился изначальный смысл тюркского «я ваш отец».

Если он и сделал стойку на мое сообщение о приближении армии урус-казаков, то виду не подал. Он взял мои руки в ладони и засыпал меня тысячью вопросов довольно грубым и неприятным голосом, но на этот очередной его физический изъян я очень быстро перестал обращать внимание, как и на остальные — сила его личности завораживала. Его интересовало все — Индия, Россия, Европа, Бонапарт, британцы, императоры и короли, международная торговля, устройство европейских армий — он причмокнул губами от удовольствия, когда узнал, что я военный и в офицерском звании. Тут же он перешел к куда более общим вопросам — рай и ад, душа, бог, дьявол, теория переселения душ…

На последней теме я дернулся, он уловил нервную дрожь, ибо продолжал держать мои руки. Его глаза удивленно расширились, но он догадался, что я не хотел бы углубляться в суть вопроса.

А что я мог ему сказать? Смотри, махараджа, перед тобой живое подтверждение теории реинкарнации?

Утолив первый информационный голод, махараджа резко сменил пластинку — теперь он не спрашивал, а вещал сам.

— Когда мы вернемся в Лахор, я устрою в твою честь праздничный пир, урус-сахиб. Ты любишь охоту? Мы поедем с тобой на грандиозную придворную охоту! Танцы, тебе нравятся танцы? Лучшие девочки квартала развлечений столицы, мусульманские танцовщицы-таваиф будут к твоим услугам!"

"Он сыпал и сыпал предложениями и обещаниями, как будто ему непременно нужно было меня соблазнить, подкупить гостеприимством, побудить его сопровождать. Эээ… я как бы не против, к чему весь этот цирк? Или мне пытаются польстить особым вниманием, чтобы исподтишка выведать истинные мотивы моего визита? Непростой паренек, если так.

В какой-то момент я понял, что он одновременно и искренен. Сингх был впечатлен моим визитом, видел во мне огромный сундук знаний, до которых обязательно нужно добраться. Но в таком темпе… Ходячий энерджайзер — вот кем он был. Порой казалось, что он держался за мои руки, чтобы не вскочить и убежать, не в силах совладать с собственной энергией.

— Ваше величество! Я привез вам от Махмуд-шаха камень из Кабула, Кохинур, — нашел я момент, чтобы вклиниться в словесный поток махараджи.

Он замер, замолчал, отпустил мои руки. Зрачок единственного живого глаза расширился, взгляд скользнул куда-то вбок, в сторону осаждаемой крепости.

— Гора Света из Павлиньего трона, — мечтательно произнес махараджа. — Почему я так страстно желаю этот камень? Ты же видишь, на мне нет драгоценностей, наша религия вообще чужда нескромности… Но я его хочу, ничего не могу с собой поделать.