Индийский поход. Атаман

Теперь для меня счет пошел на часы. Получив мою «посылочку», Уэлсли может и погоню за мной выслать.

— Прощайте, Бабу, грузите золото бочками! — крикнул я на прощание и понесся прочь из Калькутты в сопровождении скромного эскорта. Мне было легко и весело.

* * *Погоня была. Не меньше целого эскадрона туземной кавалерии гнались за мной и сопровождающими. Ее я обнаружил через четыре часа после того, как покинул Калькутту и беспрепятственно миновал выставленные англичанами форпосты на ближних и дальних подступах к городу. Люди Бабу сильно занервничали, не понимая, что пошло не так, но от меня, погонявшего своего коня, не отставали. Им предстало забрать из моего лагеря сыновей банкира, так что мотив мне помогать у них был серьезный.

— Разве вы не договорились с генерал-губернатором? — допытывался у меня самый пожилой и самый представительный седобородый член выделенного мне эскорта.

Вот тебе и шито-крыто, мистер Брэддок! Погоня — понятно, сэр Ричард оскорблен в лучших чувствах. Но откуда известен факт моих с ним переговоров ближнику Бабу?

— Полагаю, то золото, что в хурджинах на боку «вьюка», оказалось слишком заманчиво для раджпутов Почтенной компании, — навел я тень на плетень.

— Чем ближе ваша армия, сахиб-атаман, тем больше шакалов вылезает из тени, — сделал предводитель охранников логичный, но далекий от действительности вывод.

Он принял мои слова на веру. Его задача — забрать из лагеря Отряда Черного Флага заложников — превращалась в опаснейшее мероприятие. Влажная липкая духота джунглей утомляла моего коня, жеребцы моих спутников тоже начинали сдавать в отличие от лошадей преследователей. Похоже, нам не уйти!

— Эскадрон, сахиб-атаман, всегда загонит десяток, — обеспокоенно выкрикнул на скаку седобородый, контролируя сокращавшуюся дистанцию между нашей группой и преследователями. — Они проводят смены загонщиков, умышленно утомляя наших коней. Скоро нам придется драться — боюсь, не выстоим.

Мы пересекали очередной шаткий мостик через обмелевшую речушку перед жалкой деревушкой — скоплением лачуг под тростниковыми крышами. Я притормозил своего скакуна, подъехал к «вьюку», запустил руку в хурджин от Бабу. Вытащив горсть монет, вызвал недоуменные возгласы у своей охраны, еще более усилившиеся после того, как рассыпал по мосту на видном месте золотую россыпь. Еще немного кинул в обе стороны — пусть поищут.

— Едем! — приказал, и никто не посмел сказать хоть слово.

Люди Бабу лишь все время оборачивались назад, высматривая, чем закончится устроенный мною состязание между приказом и жадностью. С разгромным счетом победила последняя. Преследователи сгрудись на мосту, затеял свару и подарили нам как минимум час.