Индийский поход. Атаман

Мы миновали спящие деревни, пересекли по шаткому мосту еще одну речушку, и постепенно впереди начал разгораться отражение тысяч огней большого города на низких облаках. Запахи усилились, стали почти осязаемыми: помойки, пряности, цветы, речная тина, жареные лепешки, человеческие испарения, но впереди можно было уже разглядеть красивые дома — белеющий вдали европейский город с высокими домами-дворцами.

И вот мы въехали в предместья, проделав двухдневный переход за сутки.

Первое впечатление от Калькутты — душераздирающая бедность и скученность этой части города, которую на контрасте с Белым можно с полным на то основанием назвать Черным. Узкие, кривые улочки, больше похожие на щели между глинобитными или бамбуковыми лачугами с протекающими крышами из пальмовых листьев. Грязь под копытами лошадей была непролазной, перемешанной с нечистотами. Воздух стоял тяжелый, спертый. В открытых дверях и окнах мелькали тени, слышались плач детей, кашель, монотонное бормотание. Люди — не только мужчины, но и женщины — спали прямо на улицах, завернувшись в грязные тряпки, их изможденные лица в свете наших факелов казались масками отчаяния. Этот город дышал нищетой, как больной чахоткой — хрипло и тяжело."

"Но постепенно картина менялась. Улочки становились чуть шире, появились первые каменные постройки, затем — двухэтажные дома с верандами. Грязь сменилась утрамбованной землей, потом и булыжными мостовыми. Лачуги уступили место добротным домам с резными дверями и решетчатыми окнами. Исчезли спящие на улицах, зато появились ночные стражники с дубинками, почтительно расступавшиеся перед нашими провожатыми. Запахи нищеты перебились ароматами жасмина, сандала и дорогих курительных палочек. Мы въезжали в «Белый Город», вернее, в его индийскую часть — богатые кварталы местной знати и купечества.

Контраст был ошеломляющим. После удушающей тесноты и нищеты «Черного Города» здесь царили простор и роскошь. Широкие, обсаженные деревьями улицы. Особняки, поражавшие эклектикой: традиционные индийские элементы — цветастые панно, затейливо украшенные окна, вычурные балкончики, внутренние дворы-патио, резные каменные решетки «джали» — причудливо сочетались с европейскими колоннадами, большими остекленными окнами, балконами с коваными решетками. Это был город внутри города, живущий по своим законам, под охраной своих стражей, за высокими, но чисто символическими оградами. Оборонительных стен у Калькутты не было вовсе — она лежала перед нами абсолютно беззащитная, расколотая на два мира: мир отчаянной нужды и мир немыслимого богатства.

— Где городские стены? — спросил я провожатых.

— Их никогда не было, — охотно пояснили мне. — Калькутта выросла из трех бедных деревень, когда пришли инглиси.