Индийский поход. Атаман

Ординарец, капитан Чемпион, признанный девушками в родном Челси настолько красивым и обаятельным, что они прозвали его «look and die» (2), схватился за обезображенное пулей лицо. Рядом бился в агонии конь генерала — семьсот гиней!, — а Лейк лишь скрипел зубами, одаривал злобными взглядами посыльных от полков, умолявших о помощи, или требовал прекратить балаган.

— Полковнику Гору не помешало бы избавиться от прилипчивых иллюзий о всесилии главнокомандующего! — выкрикнул он в лицо очередному просителю. — И найдите же мне запасного коня!

— Они подвесят нас на мясницкий крюк, сэр, — запротестовал юный офицер с глазами старика.

— Поучитесь у Харнесса! Вот кто не распускает нюни!

Учиться у полковника шотландец сейчас можно было только одному — как с честью погибнуть. Он не слал за подкреплением лишь по той причине, что горцев Фрейзера оттеснили к Гангу, и они пятились, выходя из-под обстрела, вместо того чтобы пробиваться к своим. Слишком много вражеской кавалерии, внезапно поумневший — она не бросалась в атаку сломя голову, а кружила, не пересекая верную черту мушкетного огня. Харнессу приходилось держать каре, несмотря на довольно плотный огонь из дальнобойных винтовок, который вели спешившиеся афганцы с безопасного расстояния. Эти мерзавцы удобно устраивались на земле, словно вокруг не кипела яростная битва, и стреляли с сошек под прикрытием всадников. Их было много — тысячи. Краснощекие шотландцы падали один за другим, роняя на политую кровью землю щегольские боннеты, их товарищи смыкали ряды, скусывали патроны один за другим, орудовали шомполами и стреляли, как заведенные. За их спинами не переставая играли волынщики и стучал барабан. Пока звучит волынка, батальон жив!

— Отходим к берегу, попытаемся развернуть шеренгу, имея прикрытую спину! — приказал полковник, еще не ведая, что принял роковое решение.

Стоило батальону, огрызаясь горячими свинцовыми плевками, приблизиться к реке, с воды раздались мощные пушечные залпы — в бою вступили канонерки врага со своими крупными калибрами. Целиться им было несложно: сквозь серую завесу из поднятой сотнями ног пыли проглядывало яркое пятно сбившихся плечо к плечу юбочников-красномундирников — только наводи и бей. Тяжелые ядра пробивали каре насквозь, трещали кости, кровь лилась рекой, смолкла волынка. Офицеры, подхватив ружья погибших, давно заняли место выбывших из строя и погибали точно также, как рядовые.

Харнесс, поддавшись внезапному порыву, зацепил щепотью полотнище полкового знамени, прижал его к губам.

— Горцы погибают, но не сдаются, сержант? — весело спросил он знаменосца и, подобрав с земли мушкет, ввинтился сзади в строй. — Подвиньтесь-ка, ребята, дайте поработать вашему старикану.