Инь-ян 4

Я маленьких люблю, и штоба сиськи в ладони помещались! Молоденькие такие…молочком пахнут…ммм… А эта быка кулаком убьет!

— Ни хрена ты ничо в бабах не понимаешь! И не будешь понимать, патамушта твоя судьбина энто портовые шлюхи. И никакие не молоденькие, штоба молочком пахли. Так и сдохнешь тут!

— Как и ты, промежду прочим, как и ты…гля! Глаза открывает! Эй, подруга, оклемалась, штоля? Очнись! Ну, очнись, твою мать!

Морна сфокусировала взгляд, вернее — попыталась это сделать. В голове все кружилось, вертелось, ее подташнивало — перед тем, как вывести из корабля их крепко накачали дурманом, сильнее, чем обычно. Две недели потчевали какой-то гадостью, вызывающей непреодолимую сонливость и слабость, а в последний раз превзошли себя самих — зелье было просто убойным. Морна абсолютно не помнила, как сюда попала и не понимала, где вообще находится.

Наконец, в полутьме маленькой клетушки она разглядела темное, изборожденное шрамами лицо мужчины, один глаз которого был закрыт бельмом.

Второе лицо маячило рядом, чуть подальше, и глаза этого второго любопытно блестели в свете фонаря.

Что-то беспокоило — Морна провела рукой по груди, ниже, и обнаружила, что на ней нет ничего, кроме набедренной повязки. Сосредоточившись на этом факте, тупо спросила, моргая слезящимися глазами:

— Где одежда? Куда дели одежду?! Где я?!"

"Вышло хрипло, каркающе, и она схватилась за горло, чтобы тут же с удивлением и страхом обнаружить на шее металлический ошейник. Морна вскинулась, попыталась сесть на топчане и рухнула назад, задыхаясь, и осознавая отвратительную ужасную истину — рабский ошейник! Все. Кончилась ее жизнь.

— Поняла, да? — как ей показалось, с оттенком сожаления сказал тот, у кого лицо в шрамах — Теперь ты рабыня. Навсегда. И ладно бы рабынька для траха — дак ты исчо и бойцовая рабыня. Ежели бы для траха — эти воще-то годами живут, а то и всю жизню! А в яме — долго не живут. В яме Создатель быстро на тот свет прибирает! Такая у тебя щас судьба, да. И скока ты продержисся на этом свете — токмо от тебя зависит. Ну и от хозяина, само собой.

— А раздели-то зачем?! — мрачно спросила Морна, разум которой все больше очищался от одури — Почему я голая?! Если кто попробует ко мне прикоснуться — шею сломаю!

— Рыбонька…не будем мы тебя касацца! Яж тебе чо толкую? Ты — боец. Тебя другие будут касацца! Палками, железками всякими острыми. А ты не давай себя касаться, сама их бей! И проживешь подольше. А раздели тебя потому, што народ любит зрелища, и нет лучче зрелищ, чем голая баба с сисьсками, катора скачет по арене! Оооо! Они тебя точно полюбют, обещаю! И вот чо, подруга — старайся, штоб красиво было! Может тебя кто и выкупит! Богатей какой-нибудь! Или еще чо…тут оставят, при ямах.