Импринт

Мурашки пробегают по моей коже подобно огненному взрыву, когда я вижу надпись, выгравированную на металле: «Ты моя».

В горле пересыхает, и я шепчу, завороженная этим странным блеском в его мрачных глазах:

– Ты можешь ранить нас. Не… не надо.

Он выгибает идеальную бровь, возвращая свои пальцы на мою мокрую киску. Господи, я еще никогда в жизни не была такой возбужденной. Что со мной не так?

Ты ненавидишь его. Помнишь об этом?

– Это тупое лезвие, Катерина. Если не давить, то не порежешься. Игрушка, сделанная специально для тебя. Тебе нравится? – его лицо оказывается так близко к моему, что я могу вдыхать только его опьяняющий аромат и табачное дыхание.

– Нет.

Без предупреждения он проникает в меня сразу двумя пальцами и я давлюсь воздухом, вцепляясь в его широкие плечи. Под моими ладонями бугрятся сильные мышцы и у меня начинает кружиться голова.

– Ты никогда не признаешься, что возбуждаешься от подобных вещей, не так ли? Почему ты трахалась с Хваном, Катерина?

Если раньше его действия казались мне грубыми, то сейчас это просто буря. Я сжимаю губы, все глубже и глубже погружаясь в его темный взгляд. Мне даже кажется, что он становится еще темнее с каждым толчком его пальцев внутри меня.

– Не будь таким лицемером. Почему ты спал с моим учителем, Кастил?"

"Его пальцы внутри меня замирают, а глаза сверкают. Под гротескным лунным светом он видится чудовищем, но теперь я слишком очарована им, чтобы бояться.

Он отбрасывает нож в сторону, хватая меня за подбородок и не вынимая другую руку из моей киски. Дождь становится просто невыносимым. Мы промокаем насквозь, одежда липнет, но мне все равно.

Мне просто все равно. Я вижу, слышу и чувствую только его.

– Скажи мое имя еще раз, – его лоб прижимается к моему, а пальцы делают новый толчок. Мне даже почти не больно. – Кэт, скажи мое имя.

Я прикрываю глаза и хриплю:

– Повторяю еще раз: иди к черту.

О боже, эти пальцы… Они проникают совсем неглубоко, но мне плохо лишь от одного соприкосновения его кожи с моей.

– Смотри на меня, когда я трогаю тебя, котенок.

Я слушаюсь, завороженная его глубоким голосом.

– Я ненавижу тебя.

Толчок. И круговое движение большого пальца по клитору. Вот… черт.

– Я знаю.

– Почему ты пропал? – я плачу, вцепляясь в его мокрую толстовку. – Куда, черт возьми, ты пропал? Почему ты… почему ты делал это с профессором?

Он вынимает из меня свои пальцы, а потом с легкостью берет на руки и несет под тень густых деревьев, укрывая от дождя.

– Что это? Если ты имеешь в виду унижение, то я действительно ее унизил, потому что она, блядь, заставила тебя плакать.

– Я смотрела видео, – я злюсь, несмотря на то, что мое тело предает меня. – Ты просто… отвратителен.