Империя огня. Амнезия в подарок

Она даже объяснила мне, откуда берется белое пламя. Оказывается, когда на плада нападают или, напротив, нападает он, то «извергает пламя» подобно дракону. В обществе считается неприличным показывать просто так свое пламя, пусть и белое – это может быть воспринято как вызов. Нужно уметь себя контролировать. Как это делать, Нереза ответить не смогла, ведь она сама не плад. Зато она рассказала о том, что пламя каждого плада особое, не похожее на другие. Плад может излечить себя или другого плада пламенем, взять из него жизненную силу. Известны случаи самосожжения, когда плады позволяли собственному пламени пожрать свое тело.

Служанка если и задавалась вопросом, почему я этого не знаю, то вида не подавала, и отвечала на каждое «почему». Чтобы как-то объяснить свои вопросы и странности, я сочиняла для Нерезы истории якобы из моей жизни.

Родилась я в небогатой семье, жили мы уединенно. Отец растил нас с братом один: научил заботиться о себе, вести быт и не бояться труда, обучил грамоте, письму и счету, не делая между нами с братом различий в воспитании. Великим искусством повелевания огнем отец сам не владел, и поэтому не мог обучить ему нас. Отец считал, что не происхождение определяет человека, а его поступки.

Про отца я сочиняла много, упоенно.

— Вы очень любите отца, эньора, — заметила Нереза, которая слушала мои вольные сочинения то с удивлением, то с улыбкой. — Могу я спросить?

— Конечно.

— Что случилось? Почему вы остались одни?

Мне вдруг стало больно, так больно, словно кто-то с размаху всадил в грудь острую иглу. Выдохнув, я попробовала продолжить вить кружево лжи, но не смогла, так и осталась молча стоять.

— Простите меня, эньора… — расстроилась Нереза. — Как я только могла о таком спросить…

Может, я и не выдумываю вовсе, а говорю правду? Может, у меня действительно был – или еще есть! – отец, которого я очень люблю? Но почему тогда больно? И почему его образ не возникает в памяти?

Проклятая амнезия…

Как Гелл и обещал, меня перевели в другую комнату, большую и светлую. Тут уж явно постарались над интерьером: ничего вычурного, раздражающего, нелепого, все выдержано в нейтральном элегантном стиле. Два окна – и хороших окна, без всяких расшатанных штучек и сюрпризов; кровать, на которой могут уместиться три таких, как я, девушки; прикроватный столик; изящный миленький стол и такой же стул; шкаф; комод. В одном из углов декоративная красивая ваза, в другом – ширма, а на нежно-розовых стенах развешаны милейшие пейзажи. Так как комнату заливал дневной свет, пламя в канделябрах без свечей не зажглось при нашем появлении. Но с наступлением темноты оно снова оживет, давая тепло и свет.