Императрица Мария. Восставшая из могилы

«Как же все это пережить? Как? Мама сказала бы, что надо молиться, что на все Божья воля! Да, так оно и есть! И мое спасение – тоже Божья воля! А как иначе? Господь послал мне Николая, и он спас меня! А я с зимы в церкви не была!»"

"Тут она совершенно невпопад вспомнила Царское Село и другого Николая – лейтенанта Николая Деменкова. Маша грустно улыбнулась. Как давно все это было: довоенный Крым, «Штандарт», Ливадия, ее влюбленность в «толстяка Деменкова», как называли его сестры.

«И вовсе он не был толстым, – подумала она и испугалась, что думает о нем в прошедшем времени. – Нет, нет, не надо! Пусть он будет жив, пусть у него все будет хорошо! Мы виделись в последний раз весной шестнадцатого года, пусть он запомнит меня такой, милый душка Деменков, моя первая любовь».

Она подумала о том, какой по-детски наивной была тогда. И глупой. Подумала о том, насколько ее нынешнее чувство сильнее и объемнее, и поняла, что вот это – та самая соломинка, за которую можно ухватиться и спастись.

«Нет, в монастырь я не пойду, прости меня, Господи! Я не готова к такой жертве! Я жить хочу, жить и любить! У меня есть мой Коленька! Я спрячусь за его спиной от всех бед и буду просто жить!»

Она вдруг вспомнила о своем высказанном когда-то в детстве и вызвавшем много смеха у близких желании выйти замуж за солдата и родить ему двадцать детей.

«Вот и выйду, – улыбнулась она, – и рожу!»

От мыслей о Николае ей стало теплее на душе, она успокоилась и больше не плакала.

Когда Николай проснулся, Маша лежала на лавке на боку, подложив руку под голову, и смотрела на него.

– Коля, а ты храпишь, – оповестила она.

Николай растерялся. Он был готов к слезам, крику, да к чему угодно. А тут вдруг: «Ты храпишь».

– И че? – только и нашелся он.

– А ниче. – И Маша показала ему язык.

У Николая отлегло от сердца. Он обнял ее и стал целовать в щеки, губы, глаза. Маша отвечала тем же.

– Эй, вы! – раздался Катюхин голос с соседней лавки. – Бесстыдники!

Николай отшатнулся, а Катя весело расхохоталась. Она сидела на лавке и, болтая босыми ногами, смотрела на них.

– Уймитесь!

Пришлось взять себя в руки и заняться обычными утренними делами.

Когда сели за стол, Катя спросила:

– Маш, а как тебя теперь называть?

– Когда теперь? – удивилась Маша.

– Когда ты все вспомнила?

– А что это меняет?

– Ну, не знаю. Ты царевна ведь. А мы кто?

– Перестань, – резко оборвала ее Маша. – Чтобы я этого больше не слышала! Ты мне как сестра теперь! Нет здесь никаких царевен, и княжны великой нет! Была, да вся кончилась! Есть Маша, просто Маша, поняла?

«Ну да, – подумал Николай, – просто Мария. Если бы все было так просто!»

Утреннее Машино оживление вскоре сменилось грустью.