Императорский отбор для попаданки

Мне, чтобы не быть оттесненной, пришлось изо всех сил вцепиться в перила."

"— Симпатичный! — подытожила я и, заметив, что подходит очередь Димки, от волнения крепче вцепилась в прохладные мраморные перила, как вдруг ощутила нахальное, грубое, даже болезненное прикосновение к своей попе.

«Опять этот Конрад! — прорычала про себя. — Не понимает по хорошему идиот!» — Резко вскинула руку, развернулась и от души влепила смачную пощечину, оглушительный звук которой разнесся по всему залу.

Наступила тишина. Я даже спиной ощутила, что все внизу обернулись на звук…

Но самое ужасное — передо мной в темном, богато расшитом дорогом костюме, с оружием на поясе, стоял совсем не Конрад, а совершенно другой мужчина. Взрослый, солидный, с хищным взглядом и очень злой, потому что крылья его носа трепетали от гнева.

Ой, я попала!

Вмиг соседки исчезли, оставив меня один на один со злым незнакомцем, который едва сдерживал себя, чтобы не растерзать меня на месте.

Глава 21 — 22

Тишина подтверждала, что я ударила важного, очень влиятельного человека!

Кажется, даже церемония отбора остановилась. Нигде ни звука, ни шелеста… И рядом не осталось никого. Только вот толкались, наседая друг на друга, галдели, а теперь я совсем одна перед этим черным… Вороном.

Да-да, он именно Ворон! У него и нос орлиный, и глаза жалящие, а плотоядная ухмылка под побагровевшей щекой вовсе пугает… Опасный, злопамятный, жестокий человек!

В панике мысли роились в голове, пытаясь найти спасительный выход, но, увы, ничего дельного на ум не приходило.

— Ой, — я приложила руки к щекам, горевшим от волнения и страха. — Простите, фрей! Не думала, что это… вы… на галерке… среди… нас.

— Вот как? — прищурился он и стал походить на разбойника, готового накинуться и растерзать жертву.

Я закивала болванчиком, и он неожиданно растянул губы под тонкими ухоженными усиками в подобие улыбки.

— Ой ты, цыпонька, — поманил к себе пальцем… — Цып-цып-цып…

Ага, чтобы погладить по головке.

— Я нечаянно! Честно-честно! Простите, — пролепетала я и, сделав шаг назад, уперлась спиной в перила. Бежать некуда…

— Цып-цып-цып, — снова поманил Ворон. Голос у него с хрипотцой, низкий, недобрый.

Я бочком двинулась влево — к служебному входу.

Ворон, не сводя с меня жалящего вздора, сместился тоже. Еще руки раскинул.

Метнулась вправо. Он следом. Попытался схватить…

Я в ловушке. От страха заскакало сердце, пытаясь выскочить из груди. Жар волной пронесся по телу, отозвавшись холодком в плече.

Ворон, решив, что я впала в ступор, предпринял очередную попытку сцапать меня.

Это несложно, когда у жертвы нет пути отступления.