Император Пограничья 9

Румянец тронул её щёки, и знаменитая «Бешеная волчица» на миг стала просто красивой молодой женщиной.

— Не привыкла к таким нарядам, — призналась она, поправляя несуществующую складку на юбке. — Последний раз надевала платье… даже не помню когда.

— Тогда я польщён, что вы сделали исключение ради нашего ужина.

— Лучше всё же на «ты».

— Как скажешь.

Я провёл её к столику, отодвинул стул. Ярослава села с присущей ей грацией — спина прямая, движения точные. Даже в вечернем платье она оставалась воином.

Официант — пожилой мужчина с безупречными манерами — появился словно из воздуха, разлил вино и так же бесшумно исчез. Мы подняли бокалы.

— За окончание Гона, — предложил я.

— И за тех, кто не дожил до его конца, — добавила Ярослава.

Хрусталь звякнул, и мы отпили терпкого красного вина. Какое-то время ели молча — утка с яблоками, свежие овощи, хлеб из местной пекарни. Официант появлялся только когда нужно было сменить блюда или подлить вина, не нарушая атмосферы.

— Как твои люди? — спросил я наконец. — Передали весточку? Раненые поправляются?

— Георгий Светов — отличный целитель, — кивнула она. — Даже Марков, которого я… — голос дрогнул, — уже на ногах. Говорит, шрам будет напоминать о том дне, когда капитан чуть не зарубила его.

— Ты не виновата. Ментальный яд Кощея может вскрыть даже самые глубокие раны.

— Знаю, но легче от этого не становится.

Мы перешли к обсуждению менее болезненных тем — любимых мелодий, которые скрашивали долгие переходы, необычных мест, где довелось побывать за годы странствий. Ярослава с улыбкой вспоминала тверской трактир, где подавали невероятную уху с расстегаями, а я рассказал о странном обычае в одной из деревень Пограничья добавлять мёд в мясное рагу.

Оказалось, княжна неплохо играет на скрипке — навык из прежней жизни, когда мать настаивала на «подобающем образовании для наследницы». Её рассказы о городах Содружества были живыми и увлекательными, полными забавных деталей и метких наблюдений.

После десерта — лёгкого ягодного суфле — мы вышли на балкон с бокалами вина. Огни города мерцали внизу, как россыпь золотых монет. Ярослава облокотилась на перила, глядя вдаль.

— Красиво, — тихо сказала она. — Иногда забываешь, что в мире есть что-то кроме крови и сражений.

— Может, в этом и проблема — мы слишком редко поднимаем голову от своих мечей, — заметил я, вставая рядом.

Молчание затянулось. Я видел, как она собирается с духом, и решил помочь:

— Шереметьевы… Во время атаки Кощея ты кричала эту фамилию.

Ярослава вздрогнула, пальцы сжали бокал так сильно, что я обеспокоился за хрупкое стекло.

— Ты хочешь знать мою историю? — её голос прозвучал глухо.

— Только если ты готова ею поделиться."

"Она сделала большой глоток вина, словно набираясь храбрости.