Император Пограничья 2

Вместо этого мы увидели просторную комнату, заставленную странными алхимическими приборами. Колбы, реторты, перегонные кубы, какие-то непонятные инструменты. Везде свитки, записи, засушенные растения, банки с мутной жидкостью. А посреди всего этого — четыре не такие уж большие металлические клетки"

"В двух из них с трудом, скрючившись помещались люди. В одной — женщина, судя по всему, без сознания. Её бледное лицо с заострившимися чертами говорило о сильном истощении. Во второй — маленькая девочка лет семи, худенькая, с растрёпанными светлыми волосами и огромными от страха глазами. Увидев нас, она сначала отпрянула к дальней стенке клетки, но потом, поняв, что мы не похожи на её пленителя, закричала:

— Помогите! Дядечка, пожалуйста, помогите!

— Борис, освободи их, — сказал я, продолжая осматривать помещение на предмет ловушек. — Федот, проверь, нет ли скрытых лазов или тайников.

Борис аккуратно вскрыл первую клетку и перешёл ко второй, пока я осторожно приблизился к девочке, которая всё ещё прижималась к стенке, глядя на меня широко открытыми глазами.

На секунду она напомнила мне мою Астрид в юности. Те же испуганные глаза, когда ей снились кошмары, и она прибегала ко мне среди ночи. Сердце сжалось от внезапной боли — воспоминания о дочери, оставшейся в другом мире, другом времени, нахлынули неожиданной волной.

Маленькая ладонь в моей руке, доверчивый взгляд, вера в то, что отец способен защитить от любой беды… Глубоко внутри поднялась жгучая ярость — не холодная, расчётливая злость воина, а чистый, почти первобытный гнев родителя. Химера заплатит за каждую слезинку этого ребёнка.

— Не бойся, малышка, — произнёс я самым мягким тоном, на который был способен. — Мы пришли помочь. Как тебя зовут?

— Маша, — едва слышно ответила она.

— Маша, хорошее имя, — я улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. — А меня зовут Прохор. Я воевода. Знаешь, кто такой воевода?

Девочка слабо покачала головой.

— Это тот, кто защищает людей от опасностей, — объяснил я. — И мы пришли защитить тебя и твою маму.

К этому моменту Борис уже освободил женщину и, проверив пульс, кивнул мне — жива. Аккуратным взмахом срезав замок, я распахнул клетку и девочка несмело шагнула ко мне.

— А плохой дядя больше не придёт? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Нет, малышка, — я мягко положил руку ей на плечо. — Не придёт. Скажи, а куда он ушёл? Ты не слышала, что он говорил?

Маша нахмурилась, вспоминая.

— Он говорил странные слова и всё время злился. Потом что-то про деревню… и про ри… ри…

— Ритуал? — подсказал я.

— Да, это слово! — кивнула девочка. — Он собирал много вещей в мешок и злился-злился. И всё время разговаривал сам с собой. Или с кем-то, кого звал Катериной, но её тут не было.

Я переглянулся с Борисом.