Император Пограничья 11

Если бы двадцать лет назад кто-то железной рукой заставил деревни объединиться, моя Марфа была бы жива. И тысячи других.

«История оправдает жестокость, — думал Степан, — если она служит благой цели. Платонов поймёт. Когда-нибудь поймёт, что мягкость — это предательство по отношению к будущим жертвам. Что единственный способ спасти Пограничье — заставить его объединиться. Любой ценой».

Он вернулся к столу, достал исписанный лист. Ему нужно было услышать свои мысли вслух, убедиться в их правильности. Да и парню полезно будет понять, за что они сражаются. Слишком многие в его отряде просто выполняют приказы, не понимая великой цели.

— Слушай внимательно. Это фрагмент из моего манифеста.

Дроздов начал читать ровным, лишённым эмоций голосом:

— «Воевода Платонов показал путь, но споткнулся на полдороге. Он говорит правильные слова об объединении, о силе, о необходимости защищать Пограничье. Но что он делает? Заигрывает с аристократами, ищет компромиссы, проповедует мягкость там, где нужна твёрдость. Он выковал меч, но боится обагрить его кровью. Только через кровь предателей и эгоистов можно построить истинное единство. Каждый повешенный староста — это урок остальным. Каждый взятый заложник — гарантия повиновения. Истинное объединение требует железной воли и готовности идти до конца».

Воевода отложил лист, посмотрел на гонца.

— Вот ради чего мы действуем. А когда я объединю весь регион, когда создам армию из тех, кто познал истинную цену единства… — Дроздов помолчал, глядя на карту. — Тогда пойду в Угрюм. Покажу Платонову, как нужно было действовать с самого начала. Очищу его учение от скверны компромиссов.

Система Степана была проста и эффективна. Каждая деревня должна выставить треть мужчин в его армию. Отказываешься — дети упрямвцев становятся заложниками. Снова отказываешься — публичная казнь главы семейства перед всей деревней. Заставлял их перед смертью читать вслух речь Платонова о необходимости объединения — пусть слова въедаются в память живых вместе с хрипами умирающих.

Месяц назад в деревне Криницы попытались оказать сопротивление. Дроздов сжёг пару домов, а выживших заставил своими руками вешать зачинщиков бунта. Теперь Криницы — самая послушная из всех его деревень. Страх сделал то, что не смогли сделать уговоры. Потому что лучше сейчас сжечь два дома, чем потом смотреть как во время Гона всё поселение превращается в пиршество для воронья…

Воевода отложил лист, повернулся к гонцу:

— Иди. Готовь людей, — произнёс он, но тут же резко обернулся к гонцу, глаза сузились. — Стой. Ты долго ехал из Малых Борков. С кем говорил по дороге?

— Ни с кем, воевода, клянусь! Прямиком к вам!

— Клянёшься? — Степан подошёл ближе, его Талант окутал парня волной иррационального ужаса.