Император Пограничья 11

Перо скрипело по бумаге, оставляя аккуратные строчки. «Истинный путь объединения» — так он назвал свой труд, который писал уже третий месяц.

На стене напротив висела самодельная карта региона. Красными крестами помечены деревни-цели, чёрными — уже подчинившиеся его воле. Восемь чёрных крестов. Скоро будет девять. Или десять, если повезёт.

Рядом с тетрадью лежал потрёпанный дневник в кожаном переплёте. Каждая страница испещрена выдержками из речей Платонова, тщательно переписанными из Эфирнета. Подчёркивания красными чернилами, пометки на полях: «слишком мягко», «компромисс = слабость», «аристократы развратили идею».

Дроздов отложил перо, потёр виски. В свои сорок пять он выглядел старше — седина пробивалась не только в коротко стриженных волосах, но и в неухоженной бороде. Глубокие морщины избороздили лоб, а глаза… В них плескалось что-то тяжёлое, словно на дне колодца лежал камень, который никак не вытащить.

Стук в дверь прервал его размышления.

— Входи, — бросил воевода, не поднимая головы.

В кабинет ввалился запыхавшийся гонец — молодой парень лет двадцати, весь взмокший несмотря на вечернюю прохладу.

— Воевода, из Малых Борков ответ пришёл. Староста Кузьмич отказывается признавать вашу власть. Говорит, мол, у них свой уклад, и чужие порядки им не по душе.

Дроздов медленно поднял взгляд. Гонец невольно попятился — от воеводы исходила волна холодного, почти осязаемого ужаса. Талант Степана проявлялся помимо его воли, когда он испытывал сильные эмоции.

— Свой уклад, — повторил Дроздов, делая пометку в списке на столе. — Каждый раз одно и то же. Свой уклад, свои проблемы, своя жизнь. — Он аккуратно поставил крестик напротив названия деревни. — Готовь отряд. Выступаем на рассвете. Пятьдесят человек хватит для воспитательной акции.

Гонец замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Что ещё? — холодно поинтересовался воевода.

— В Малых Борках… там же дети, воевода. Может, стоит сначала ещё раз попытаться договориться?

Вопрос словно ударил Дроздова под дых. Его лицо на мгновение исказилось, затем стало совершенно бесстрастным. Он встал из-за стола, подошёл к окну. За стеклом чернела ночь.

— Дети, — произнёс он тихо. — Я тоже когда-то верил, что можно договориться. Что люди способны понять необходимость единства без… крайних мер.

Взгляд воеводы затуманился, устремляясь куда-то в прошлое.

Деревня Сосновка встречала весну тревожными слухами о надвигающемся Гоне. Молодой Степан Дроздов, тогда ещё помощник старосты, стоял перед собранием деревенских старейшин.

— Нам нужно объединиться с соседями, — горячо убеждал он. — Вместе мы выстоим. Построим общие укрепления, организуем дежурства, распределим припасы.

Старики переглянулись.