Во имя любви

Она вспомнила дружеские беседы с дамами в Италии и во Франции, когда вино лилось рекой, а мужчин не было в комнате.

Собравшись с духом, Пен придвинулась поближе к мужу. На этот раз Кэм не допустил ошибки и уже не пытался схватить ее за руки. Впрочем, он всегда был сообразительным.

А Пен оценивающе смотрела на него. Она была знакома со многими весьма раскованными герцогинями и графинями, которые рассказывали, что обычно любовницы дают мужчинам то, чего те не могут получить в супружеской постели. Благодаря этим же самым дамам Пен знала, какие именно приемы используют любовницы. И она вполне могла представить себя на их месте. Но вот сможет ли она осуществить подобное в реальности?

Тут она вспомнила, как Кэмден закрывался от нее даже во время занятий любовью. С отчаянно колотившимся сердцем Пен начала с того, что находилось в пределах досягаемости.

– Что ты делаешь? – резко спросил Кэм, пытаясь выдернуть из рук жены свою ногу.

– Пробую тебя на вкус. – Прижимаясь губами к лодыжке мужа, Пенелопа старалась не смотреть на его возбужденную плоть.

– Тогда поцелуй меня, – пробормотал Кэм.

Пенелопа погладила ногу мужа. Раньше у нее никогда не было времени на то, чтобы хорошенько рассмотреть, какую потрясающую работу проделала природа, создавая этого мужчину.

– Я и так тебя целую, – отозвалась Пен.

– В губы.

– Скоро, но не сейчас.

Его тело, так отличавшееся от ее собственного, очаровывало и пробуждало любопытство. Начиная от мягких шелковистых волос, покрывавших кожу, и заканчивая могучими мускулами, сейчас подрагивавшими от каждого ее прикосновения.

– Мы проведем здесь всю ночь, если ты так и будешь меня рассматривать словно лекарь шарлатан, – в отчаянии проворчал Кэмден.

Пен коснулась пальцев на его ногах.

– У тебя что, назначена встреча с кем-то еще?

– Ты знаешь, что попросту меня убиваешь? – почти спокойно произнес Кэмден.

Губы Пенелопы дрогнули в улыбке.

– Все это во благо, Кэм.

– Кому?

– Мне. Потому что я учусь. – Пен оседлала ноги мужа и проложила дорожку из поцелуев от его коленей к бедрам.

Мышцы Кэмдена стали твердыми как камень, а от кожи повеяло жаром. Пен даже отчитала себя за то, что не испробовала на нем свою силу гораздо раньше. Сделать его беспомощным от желания – о, это было ужасно приятно!

Запах Кэмдена нравился ей с самого детства, еще с тех пор, когда он вытаскивал ее из всевозможных передряг. Теперь же, когда она склонилась над ним, Пен уловила еще некоторые оттенки запаха, коих не замечала раньше. И по мере того как она приближалась к гордо подрагивавшей части его тела, запах этот становился все сильнее.

Внезапно во всем теле Пен словно проснулось какое-то животное возбуждение.