Во имя любви

Пенелопа с невозмутимым видом пожала плечами.

– Да, до меня время от времени доходили кое-какие слухи… В письмах, в которых говорилось о каких-то якобы совершенных мною… поступках. Но какое обществу до меня дело? Ведь у меня даже не было первого сезона.

– Именно это и не дает людям покоя. Потому что ты – загадка. Девушка из благородной семьи, которая скандально предпочла отправиться на континент вместо того, чтобы стать дебютанткой и найти себе мужа. К тому же из-за расточительства Питера и распутства Гарри имя Торнов долгое время не сходило с уст великосветских сплетниц. А твои выходки лишь подливали масла в огонь.

Пенелопа сделала глоток вина.

– Не было никаких выходок.

Кэмден внимательно посмотрел на жену.

– А как насчет гарема турецкого паши?

– А что насчет него? – На лице Пен отразилось удивление.

На протяжении многих лет рассказы о заморских приключениях Пенелопы вызывали у Кэмдена досаду и любопытство. Когда же он увидел ее снова, эти рассказы превратились в настоящую пытку.

– Не пытайся обратить все в шутку, Пен.

– А я и не пытаюсь. В гареме женщина находится в большей безопасности, нежели в монастыре. Ведь гарем – это дамская территория, и вход туда запрещен всем, – если не считать султана и охраняющих ее евнухов.

– Ну, а как насчет твоего романа с графом Розарио?

Романа, которого, как теперь стало ясно, в действительности не было.

Во взгляде Пен вспыхнуло что-то похожее на гнев.

– Но ведь графу – семьдесят! Если он все еще жив…

– Однако вы путешествовали вместе на протяжении нескольких недель, не так ли?

– Да, верно. Я присоединилась к группе ученых, чтобы посмотреть на раскопки близ поместья Розарио под Палермо. Погода была отвратительная, а граф оказался настолько любезен, что предложил мне место в своем экипаже. Из-за артрита он перестал ездить верхом.

Кэмден с облегчением вздохнул. Как же мучили его мысли о графе! А теперь в его воображении граф представился страдающим от старческих заболеваний книжным червем…

– А как насчет принца Кастродольфо? Он-то молод… И говорят, ты провела с ним ночь.

Раздражение на лице Пен сменилось весельем.

– Что ж, тринадцатилетнего принца вполне можно считать молодым. Но он всецело погружен в чтение книг. Его мать даже опасается, что у него возникнут трудности с появлением наследника, если ей не удастся пробудить у сына интерес к противоположному полу.

– Но что скажешь насчет Гойи? Молва гласит, что он писал твой портрет, когда ты была одета в то, в чем могут представать друг перед другом лишь очень близкие люди.

Что означало – совсем без одежды.