Во имя любви

Ему хотелось подняться по лестнице, ведущей в рай, – подняться по лестнице, манящей его с тех самых пор, как он снова встретил подругу детства. И ему хотелось целовать ее и ласкать – хотелось разжечь в ее душе страсть. Но, увы, сегодня ему придется сдерживать свое желание…

Тяжко вздохнув, герцог развернулся, собираясь уйти.

– Кэм…

Он не обернулся. Отчасти потому, что не доверял себе и боялся, что набросится на жену вопреки ее желанию.

– Сладких снов, Пен.

– Кэм, – повторила она уже более настойчиво. – Кэм, подожди.

Кэмден нахмурился, уставившись в полированную дверь красного дерева. Знала ли Пенелопа, насколько близко он подошел к тому, чтобы сорваться? Ох, она затеяла рискованную игру…

Тут за спиной у Кэма послышался шорох, а затем – тихие шаги Пенелопы, осторожно ступавшей по толстому ковру.

Кэмден замер в напряженном ожидании. Он намеренно не дотрагивался до жены, когда вошел, ибо боялся, что если сделает это, то уже не сможет остановиться. К тому же ее настороженность могла означать только одно: если он будет действовать слишком быстро и напористо, то разрушит их доверие друг к другу.

Кэмден склонил Пен к этому браку. Ради ее же блага. И ради своего – тоже. Поэтому он не мог требовать от нее благосклонности. И вот теперь Пен, или злая судьба, или демоны из ада заставляли его расплачиваться за собственный эгоизм.

Сжав кулаки, Кэмден резко развернулся. Пенелопа стояла всего в шаге от него. Все органы чувств немедленно отреагировали на ее близость. А исходивший от нее фиалковый аромат окутывал его точно облако.

– Тебе что-нибудь нужно, Пен?

Она судорожно вдохнула, и тонкая сорочка на ее груди натянулась. Господи, как же она его мучила!

– Я думаю… – Повисла терзавшая душу пауза. Наконец Пенелопа тихо произнесла: – Я думаю, мне нужно спать со своим мужем.

Пен видела, как мрачное выражение на лице Кэма сменялось неподдельным возбуждением. Хотя Пенелопа сама пригласила мужа к себе в постель, она все еще нервничала. И все же ее сердце сжалось от сладостного предвкушения, когда Кэм заключил ее в объятия. Подхватив жену на руки, герцог направился к постели.

– Ты уверена? – Пен еще ни разу не слышала, чтобы голос Кэма звучал так глухо. Даже в те наполненные обжигающей страстью минуты на «Пустельге».

И в тот же миг Кэмден поцеловал ее с такой жадностью, словно страдал от неутолимого голода. Пен ответила на поцелуй с такой же страстью, хотя прекрасно знала: он хотел, чтобы она стала его любовницей, а не женой. Он желал ее, но никогда не полюбит.

Да, Пен прекрасно все это знала, но в эти мгновения она уже не помнила, почему подобные вещи так для нее важны.