Рыбка по имени Зайка

Я прикрыл глаза, слава богу, никто не бежит ко мне с воплем:

– Как я рада встрече!

Приятно, что сегодня здесь нету мамаш с дочерьми на выданье, потому как личность холостого господина Подушкина действует на них, словно красная тряпка на быка. Ко мне мигом подсаживают девицу, изможденную диетами и избытком образования, приговаривая:

– Машенька (Катенька, Леночка, Олечка, Ирочка, Сонечка, Лизочка), это Ваня. Он тоже увлекается литературой, ты можешь с ним побеседовать о Пушкине.

– Нико! – вдруг взвизгнула прямо над ухом Кока.

Я вздрогнул и приоткрыл глаза.

– Нико, – повторила хозяйка, – это ты?

– Что за вопрос, – ответила маменька, – я здесь уже давно, мы же только что беседовали!

– Но ты была в синем платье! – воскликнула Кока.

Я скосил глаза влево и увидел стройную фигуру в ярко-розовом брючном костюме. Мэри! Теперь понятно, что задумали проказницы.

– Я, в синем? – с глубочайшим негодованием воскликнула Мэри. – Невероятно! С какой стати? Всегда появляюсь в розовом. Кока, что с тобой! Это же мой цвет.

Хозяйка дома пару раз мигнула.

– Но… я сама… синее… ты в нем пришла, – забубнила она.

– Что у вас тут происходит? – подлетела к парочке вертлявая Зюка. – Ну и лица! Прямо похороны.

– Пойду воды попью, – выдавила из себя Кока и исчезла.

Мэри посмотрела на Зюку.

– Знаешь, дорогая, – вкрадчиво сказала она, – Кока, того… совсем плохая! Представляешь, сейчас на полном серьезе утверждала, что я пришла в синем платье! Ну не бред ли! Может, на нее жара подействовала?

Зюка скривилась:

– Маразм на колеснице приехал! Кока, конечно, выглядит молодо, но это победа пластической хирургии над возрастом. Мозги-то не перетянешь!

– Да, бедняжка, – фальшиво вздохнула Мэри.

– Жаль несчастную, – не менее лицемерно подхватила Зюка, – у медицины сейчас много средств от старческого слабоумия, но кто ж рискнет их предложить Коке?

Я с интересом наблюдал за происходящим. Слегка попинав Коку языками, Мэри и Зюка начали бродить по гостиной. Розовое пятно плавно двигалось по комнате, потом испарилось, ему на смену явилась ярко-синяя клякса.

Я постарался не рассмеяться. Николетта, весело восклицая: «Ах, какое безобразие, опять подают пирожные, которые я ни за что не стану есть», пошла к окну.

– Нико, – обморочным голосом просвистела Кока, опершись о подоконник, – это ты?

– Я.

– Но… о… да… о!..

– Что с тобой? – широко раскрыла глаза маменька. – Может, ты приляжешь? Побледнела сильно."

"Здесь, наверное, уместно напомнить, что Николетта долгое время служила в театре. Главных ролей она не исполняла, получала лишь небольшие выходы, но определенная склонность к лицедейству в ней заложена, и в обычной жизни она проявляется замечательно ярко.