Моё пост-имаго

В любом случае, говорить о мистере Киттоне доктор Доу не хотел, и вместо этого снова принялся рассуждать об экспедиции в Кейкут, а Джаспер стал фантазировать и представлять себя в джунглях, вооруженным мачете, в пробковом шлеме и с большим биноклем.

И вот так они просидели практически до самой полуночи. Обсуждали дело, строили планы. Дядюшка считал, что им нужно непременно увериться в том, что старый профессор Гиблинг был убит. Для этого требовалось отправиться на Чемоданное кладбище и эксгумировать его тело. Еще у него была мысль наведаться в Клуб охотников-путешественников и попытаться выяснить, чем им так могла навредить экспедиция профессора Руффуса. При этом нельзя было забывать и о самом мотыльке, который по-прежнему где-то в городе и в любой момент может на кого-то напасть. Дядюшка полагал, что фонарь, о котором говорил ему мистер Келпи, должен помочь изловить тварь.

Разумеется, все эти перемещения по Габену были возможны лишь после окончания шквала, а пока что доктор Доу всего лишь отправил послание мистеру Келпи по пневмопочте, в котором попросил его подготовить самый большой из всех имеющихся у него фонарей для привлечения Чернильных Червоточцев. Почти сразу после этого часы в гостиной отбили полночь, и началась трансляция.

«Таинственное… Убийство…», – сообщил низкий тяжелый голос, и после этого аудиодрама, как назвал радиоспектакль констебль Бэнкс, поглотила Джаспера Доу целиком. На целых полтора часа он утонул в шуме дождя, отзвуках грома, грохоте выстрелов и скрипе половиц. Он почти не шевелился и не дышал, завороженно глядя в черный рог радиофора. Это действительно была леденящая душу история. Мальчику стало так жутко, что порой ему казалось, будто эти страшные звуки раздаются в их доме – или над головой, в комнатах, или сбоку, в кухне. В какой-то момент Джаспер поймал себя на мысли, что пытается вспомнить, запирала ли миссис Трикк заднюю дверь после того, как отправилась в свой флигель…

Трансляция завершилась, но эхо от последних слов истории висело давящим и тревожным облаком в гостиной дома № 7 в переулке Трокар. Джаспер пребывал в каком-то полусонном состоянии, но сон этот был не вялой муторной дрёмой, когда не понимаешь, что происходит, а все кругом кажется странным, но и только. Это было словно пробуждение после кошмара, когда ты еще не до конца проснулся и пережитые эмоции крепки, как желудевый чай. Сердце мальчика тяжело билось, в горле пересохло, и ему удалось сглотнуть вставший в нем ком лишь через несколько минут после завершения вещания.

Дядюшка встал, выключил радиофор и вернулся в кресло. Весь его вид был откровенно скучающим. Джаспер даже не поверил своим глазам.

– Мне не понравилось, – сказал доктор Доу, увидев недоумение на лице племянника. – Я не понимаю.